Чтение онлайн

Но торговля подходит к концу. Скоро снимут с башни красный фонарь, скоро торг прекратится. Телеги, привезшие товары в город, покатят из него пустые. За ними потянутся возы, погруженные городскими товарами. Площадь опустеет. Сегодня ратманы будут довольны. Торг прошел сравнительно спокойно: только один человек ранен, да поймано несколько воришек. Бывает дело куда хуже.

Прежде чем покинуть площадь, заглянем еще в аптеку, откуда, только что вынесли раненого. Это комната со столом посередине и полками вдоль стен. На полках - банки с различными медикаментами. Если бы нам удалось заглянуть в опись предметов, находящихся в аптеке, мы нашли бы там удивительные вещи, как, например, драгоценные металлы и жемчуг, истолченные в порошок, засушенных жаб, волчье сердце, волчью печень, человеческие черепа, кости мумии. В XIV-XV вв. аптеки находились под наблюдением назначенных для этой цели врачей. Однако это нисколько не мешало аптекарям приготовлять, кроме лекарств, и различные кондитерские изделия.

Оставим площадь, пройдемся еще по городским улицам, обратим внимание на некоторые явления, странные на наш взгляд, но считавшиеся самыми обыкновенными. Вот послушайте хоть этого человека; он, очевидно, спешит и что-то выкрикивает на ходу. Это один из служителей, состоящих при

банях. Он кричит во всеуслышание, что вода горяча, что все готово, и приглашает желающих пожаловать в баню. В другом месте мы встречаемся с мальчиком, который громким

голосом восхваляет вина своего хозяина. Да и сам хозяин, стоя за дверьми лавки, зазывает прохожих и дает самую лестную аттестацию своему товару. Последний обычай, впрочем, сохранился еще и у нас. Но то, на что я укажу вам сейчас, в самом деле оригинально. Один из мелких виноторговцев, не слишком-то полагаясь на словесную рекомендацию, выкатил на улицу винную бочку, установил ее, расставил кругом табуреты, принес кружки, открыл втулку… и что же думаете вы? Взгляните: прохожие облепили бочку, как мухи кусок сахару. Тут и мужчины, и женщины, и родители, и дети; одним словом, на улице составилась маленькая попойка. Городской совет запрещает это, но что поделаешь с ними? Советы других городов, видя полную невозможность уничтожить этот обычай, разрешили городским обьшателям следовать ему не более трех раз в году, в установленные для этого сроки - в дни св. Михаила, св. Мартина и св. Галла. Представьте себе, что происходит на улицах в эти дни! Стоят, сидят, лежат на улицах, пьют вино и веселятся. Впрочем, нечего удивляться тому, что простой обыватель так падок до вина, посмотрите повыше - на графов, епископов, аббатов, ратманов… Пристрастие к вину тонко осмеивалось в средневековых латинских стихотворениях. Вот как восхваляется вино, и притом преимущественно вино, продаваемое в тавернах (в погребках): «Бокалами зажигается лампада души; сердце, напоенное нектаром, улетает ввысь: для меня вино, продаваемое в таверне, имеет более приятный аромат, чем то (вино), которое эконом епископа смешивает для него с водой».

Но размышление наше прерывает звонкоголосый парень, который шествует посреди улицы и торжественно провозглашает… что бы такое?., что в доме такого-то бюргера {следует полное имя его) «сварено пиво». Как радостно звучит его голос! Рассказывают, что император Рудольф, посетивший Эр-фурт, сидел как-то утром у открытого окна занятого им дома и медленно попивал тамошнее пиво.

Кажется, что и мертвецов-то подымут из могил, но…

Денницы тихий глас, для юного дыханья, Ни крики петуха, ни звучный гул рогов, Ни ранней ласточки на кровле щебетанье - Ничто не вызовет почивших из гробов!*

Солнце зашло. Ночь опускает свой темный покров над средневековым городом, веет снотворными чарами. Прозвучали трубы со сторожевых башен, загремели своими цепями тяжелые подъемные мосты, прозвонил в первый, во второй, в третий раз вечерний колокол. Горожане, расположившиеся у своих домов на улице подышать вечерней прохладой, побеседовать друг с другом, вошли в свои жилища. Темно. Запоздалый путник пробирается к своему дому с фонарем в руке. Откуда-то доносится пение:

Господу Богу воздайте хвалу, Слава и честь подобает Ему…

Городской совет

Гордо поднимается к небу своими заостренными башенками и кровельными выступами городская ратуша. За высокими колоннами, пробегающими по всему зданию от основания до самого верха и даже превышающими всю постройку своими остроконечными башенками, приютился лицевой фасад ратуши с каменными узорами, с высокими окнами, украшенными богатой резьбой. Как ни велики ворота, устроенные с этой стороны, они совершенно подавляются всей массой здания; они ведут в обширные помещения, где во время ярмарки выставляются товары, в погреба, в кладовые, в темницы. Главный же вход помещается в особой пристройке, несколько отступающей от площади лицевого фасада. Но от такого положения вход в ратушу не только ничего не теряет, но далее выигрывает, так как к нему ведет высокая каменная лестница. Придавая известное величие входу, эта лестница нисколько не нарушает стройности и цельности лицевого фасада. За пристройкой, как бы прижавшейся к главному зданию, возвышается незатейливая башня с остроконечной кровлей: она примыкает к одному из задних углов ратуши. Здесь висит набатный колокол, отсюда башенный сторож смотрит за местностью, подлежащей его охране.

Поднявшись по ступеням каменной лестницы, вы вступаете в широкий, освещенный с одной стороны коридор; величественными дверями вы входите из него в главную залу ратуши. Зал покрывается сводчатым потолком. С потолка свешиваются бронзовые люстры, из которых каждая изображает подобие большого древесного сука с разветвлениями и крупными листьями. Дневной свет проходит через разноцветные стекла, вставленные в резные оконные рамы. В глубине залы, на возвышении, за бронзовой перегородкой стоят резные скамьи ратманов: спинки этих скамей украшены фигурами, изображающими древних писателей и философов. Под изображением Платона вырезана надпись, предостерегающая от лицеприятия, от несправедливого снисхождения на суде к друзьям. На огромном дубовом столе стоит мощехранильница. Каждый клявшийся на суде должен был прикоснуться к ней своей рукой. О необходимости судить беспристрастно и добросовестно постоянно напоминают картины, нарисованные на стенах залы. Одна из этих картин изображает Страшный суд: здесь и короли, и папы, и князья, и кардиналы - одним словом, все грешники терпят одну и ту же участь, демоны гонят их в ад, а последний представляет собой клокочущее огненное озеро, переполненное чудовищами с разинутыми пастями. Под картиной на латинском языке и в переводе написано обращение к судьям:

Juste judicate, filii hominum! Judicium quale facis, taliter Judicaberis… - призывающее их судить справедливо и повторяющее изречение Спасителя: «Ибо каким судом судите, таким будете судимы». Другая картина представляет сюжет аллегорический. На ней изображается суд. Перед судьями стоит подсудимый, а по сторонам его - дьявол и ангел: дьявол побуждает его принести ложную клятву, ангел же старается отвлечь его от такого греха. Подобных картин много: на них изображены всевозможные добродетели и пороки. Встречаются картины, представляющие воспроизведение действительной жизни. Перед нами картина, писанная на дереве. Она изображает заседание городского суда. На высоком седалище сидит городской судья в красной мантии, опушенной белым мехом, с такой же меховой шапочкой на голове и с судейским жезлом в руке. Справа и слева от него сидят советники, которые оживленно беседуют друг с другом; их шестеро, по три с каждой стороны. Перед судьями стоит человек с мечом на боку, с жезлом в руке. По-нашему это судебный пристав. Он приводит к присяге какую-то женщину. Последняя клянется, подняв правую руку с прижатыми к ладони пальцами, за исключением указательного и среднего. Позади судейских мест - перегородка, а за ней виднеются гоноша, принимающий, по-видимому, близкое участие в деле, и судебный сторож, предъявляющий судьям деловую бумагу. На заднем фоне изображено Воскресение Господне, а наверху - Христос как Судья Вселенной; около Него - Приснодева Мария, Иоанн Креститель и апостолы. Художники брались также и за исторические сюжеты. Вот, например, две картины, изображающие трагическую участь несправедливого судьи, жившего при персидском царе Камбизе, следовательно, за полтысячи с лишком лет до Рождества Христова. На одной из картин художник изобразил взятие несправедливого судьи под стражу по повелению здесь же стоящего Камбиза, на другой - страшное наказание, которому подвергся злополучный судья. Последний положен на стол и привязан к нему, а исполнители камбизова повеления снимают с несчастного кожу, чтобы потом обить ею судейское кресло. Всего любопытнее то, что обстановка и костюмы соответствуют не времени Камбиза, а времени художника, и у стола, на котором совершается бесчеловечная казнь, стоит сам Камбиз со скипетром, увенчанным крестом. Кроме картин и надписей под ними, к справедливости и беспристрастию судей взывают еще отдельные надписи над дверями, над окнами, вроде следующей:

Ems Manns Red ist eine halbe red, man soil die teyl verhoren bed,

т. е. «если говорит один человек (будь то подсудимый или истец), это еще только половина речи; следует же выслушивать обе стороны» (и обвинителя, и обвиняемого). В этом двустишии пересказывается знаменитое латинское изречение «audiatur et altera pars» - «пусть будет выслушана и другая сторона».

В ту пору, о которой у нас идет речь, городской совет, или рат, собиравшийся в здании ратуши, сделался настоящим правительством города. Феодальные сеньоры, духовные и светские, когда-то державшие города в своей власти, были принуждаемы вооруженными силами городов отказаться от своих притязаний на управление ими. Городское население так богатело, так усиливалось, что даже и те города, которые зависели ранее от самого императора, которые имели именно его своим сеньором и управлялись назначаемыми им фогтами или наместниками, успешно действовали в пользу своей независимости. Сначала такие фогты назначались императорами по своему собственному усмотрению, потом императоры стали назначать их с предварительного согласия данного города, так как фогты, назначаемые без такого соглашения,

нередко превышали свою власть и обнаруживали большой произвол, чинили обиды городскому населению. Но с течением времени, когда фогтов стало избирать само городское население, значение их пало еще более. Фогты-правители превратились мало-помалу в фогтов-покровителей (Schirmvogt). Они обязываются содействовать городам в их войнах с соседями, в сношениях с иностранными державами по торговым делам и не вмешиваться во внутренние дела города, в его управление. Город заключает с таким фогтом особый договор на определенное время. По этому договору фогг обязывается уважать городские вольности, данные городу или императорами, или прежними наместниками их. За это город дает фогту право на получение известных городских доходов. Само собой разумеется, что такими фогтами избирались люди знатные и богатые, крупные земельные собственники, жившие по соседству с городом.

Кроме фогта, в древнейшее время большим значением пользовалась городская община, все гражданство, все свободное городское население, городское вече (placitum legitimum). Постепенно многие дела, решавшиеся вече, перешли в руки городского совета, учреждения со строго ограниченным числом членов. Следующим ослаблением городской сходки было подчинение ее рату, который стал созывать ее по своему усмотрению. Наконец, естественным следствием этого было запрещение собираться городскому населению без предварительного уведомления о том рата, который и посылал на сходку двух членов из своей среды. В противном случае сходка считалась возмущением, а виновники ее - государственными преступниками.

По мере того как падало влияние императора, наместника и вече, поднималось значение рата. В его ведение перешли все отрасли городского управления.

Теперь познакомимся с составом рата, а затем и с делами, которыми занимались члены рата, или ратманы.

Первое место в городском совете занимают бургомистры (burgimagistri). Их обыкновенно два, и выбираются они из среды ратманов, сроком на один год. Бургомистры и ратманы резко выделяются из уличной толпы, когда важно проходят через торговую площадь, направляясь в ратушу. На них длинные, подбитые и опушенные мехом одежды с меховыми воротниками и серебряными застежками, на головах - меховые шапки. В руках у бургомистров посохи. В некоторых городах при отправлении бургомистрами их обязанности окружает их большая свита, состоящая из служащих при ратуше. Обыкновенно бургомистры и ратманы носят одежду такого цвета, который считается цветом данного города. Так, например, в Кельне они одевались в костюмы серого цвета, в других городах - ярко-красного, черного и т. д. Впрочем, скромные цвета преобладали. Бургомистры - председатели рата, они созывают его по звуку колокола, руководят прениями и приводят в исполнение постановления совета, от имени города ведут переговоры с соседними князьями и городами, предводительствуют войском.