Чтение онлайн

Сальвадор помнил, что пловец из девочки никудышный. И давай пищать и думать, где бы им с Марлен отыскать хороший спасательный круг. Но такого богатства в доме не было. Тогда мышонок притащил из кладовой старую пастушью верёвку в пятьсот мышиных хвостов. Одним концом привязал её к ножке дубового стола, другой закинул в мерцающую воду. И решили они с Марлен ждать до рассвета. Дафна обязательно увидит спасательную верёвку, схватится за неё и выберется. В один миг Сальвадор и сам хотел броситься за хозяйкой, да только плавал-то он в тысячу раз хуже Дафны. А тут ещё вон что: домашнее море поугомонилось, ветер стих, краски загустели, верёвка застряла в стене и окоченела. В комнате стало страшно тихо. Вернее, от тишины страшно!

– Вжиу вжих… – схватилась за голову Марлен и упала в обморок.

Морские волны звонко смеялись над перепуганной Дафной. То подбрасывали её в воздух, как птичье пёрышко, то погружали в бурные холодные и тёплые морские течения. Миллион раз Дафна чуть не захлебнулась. Но вот, вновь победив буйных захватчиков, набрав полные лёгкие воздуха, она вдруг ощутила необъяснимую силу. Её тело больше не дрожало от холодных оплеух, на удивление девочка ждала нового погружения. И, опередив волну, сама нырнула в шипящую пену, чувствуя шёпот каждого пузырька, скользящего по её лицу и рукам. В этот миг всё на свете перевернулось с ног на хвост, с ладоней на плавники. Дафна превратилась в ту, кому море – сама колыбель. Волны в смятении расступились, и Дафна увидела берег.

Безлюдный, песчаный, без снега и льда – это точно не берег Марбурга. В Марбурге нет моря. На полпути Дафна задумалась: а куда спешить, где она? И вот, пока негодовала, волны сговорились с южным ветром, подхватили девочку и с чувством собственного превосходства выплеснули на безымянную землю.

– Эй, постойте! – погрозила она волнам. Но те с гордо вздёрнутыми лазурными носами поспешили восвояси.

Ещё мгновение – и плавники с хвостом покинули Дафну, оставив на её руках и ногах ноющие синяки цвета спелой сливы. Эта боль была вполне человеческой. И Дафна простонала:

– Где я? Где мама?

Ответов не последовало. Берег был молчаливым, как ларец с запертой на самом дне фамильной реликвией. Море отныне выглядело сонным и безразличным. Дафна огляделась. Где-то в сумеречной дали под покровом диких каштанов виднелись плечистые горы. Крошечные, всё равно что кукольные, дома качали лунный свет на своих голубых и красных черепичных крышах. Кое-где, у дощатых чуть покосившихся заборов, мелькали пузатые тени длинноухих зверей. Они оживлённо сплетничали. Кто-то жаловался на тяжёлую ношу, кто-то на глупого хозяина, на погоду, на соседского пса, что каждый раз отбирает морковку.

– Ослики! – хмыкнула Дафна. Их голоса её рассмешили, пусть она и не разобрала ни слова. И, стряхнув с головы ошмётки пахучей тины, неуклюже, но смело зашагала по берегу. Ей нравился этот солёный воздух, а боль в ногах заглушало любопытство. И тут за восковой аркой вековых пальм вырос белоснежный лес из остроносых лодок и рыбацких кораблей. Все они ловили улыбки звёзд потёртыми боками. И напевали беззаботные южные песни о ладном улове и попутном ветре.

Неподалёку от кораблей сохли рыболовные сети. Престарелые, истерзанные зубастыми рыбами, брюзжали от прикосновения ночного ветерка. Молодые же сети не обращали никакого внимания на проделки природы. И верно ждали своих рыбаков.

Там, где очутилась Дафна, тоже была зима. Правда, куда ласковей и гостеприимней марбургской.

– Если это сон, – вымолвила Дафна, – тогда отчего синяки на руках не проходят? Если не сон… Тогда что? Делать нечего, – вздохнула она, – спрошу у воды. Больше-то здесь никого и нет: корабли, звёзды, ослики. А между прочим, я замерзаю. Хотя если это зима… тогда насколько тёплым здесь бывает лето?

Девочка приблизилась к морю.

– Только, чур, на волнах меня не подбрасывай и не топи, – попросила она. – Я и так нахлебалась. Слушай, прекрасное синее море, где я? Скажешь, мы с тобой не знакомы? Так гляди на меня, знакомься! – и девочка прислонилась кончиком носа к зеркалу воды. – Я – Дафна! Я на папу похожа. Правда, я его никогда не видела. А глаза… глаза у меня вроде бы бабушкины. Её я тоже не знаю. А живу я в Марбурге. Это далеко отсюда. Там всё мне чужое… А тебя, море, я хоть и вижу впервые, но люблю очень давно. Представь, так бывает! Я и подумать не могла, что ты так хорошенько меня поколотишь! Вот, вот – смотри, синяки какие! Это всё твоих волн дело…

– Вот ты какая, девочка, что шепчет на воду! – вдруг услышала Дафна. И мигом отскочила от морского зеркала.

– Кто здесь?! – вскрикнула она.

– Не бойся, Дафна. Я тебя не обижу, – ответил голос. – Видишь лунную дорожку?

– Вижу, – зачарованно ответила девочка.

– Ещё смотри.

Дафна прищурилась: светлячки над морем дразнили тишину, лунная дорожка, ниспадающая с неба к самому берегу, мерцала, будто шлейф платья небесной невесты, и сыпала бриллианты света на синюю рябь.

Но вот светлячков что-то вспугнуло. Вода вспузырилась. В небо, звеня золотыми брызгами, ударил бирюзовый фонтан. И Дафна увидела, как из вспененных волн вынырнуло огромное существо. Не то рыба, не то птица! Или сам дух воды появился на лунной дорожке? Дважды кувыркнувшись в воздухе, существо торжественно присвистнуло и, поприветствовав небо своим лазурным хвостом, вернулось под воду.

– Ух ты… – с восхищением выдохнула Дафна.

Существо проделало тот же трюк ещё раз и устремилось к берегу. Дафна попятилась, утопая во влажном пластилиновом песке, но тут «ух ты» прокричал:

– Трусиха! Зачем верить в чудеса, если потом от них бегать?

– Я не трусиха! – оскорбилась Дафна. – Я верю! Верю в чудеса. Но вот таких, как ты, никогда не видела.

– Эх, а ещё шепчешь на воду! Меня зовут Теос Кима. Я дельфин.

– Дельфин? – сразу и не поверила Дафна, приближаясь к незнакомцу. – Я думала, дельфины другие. Поменьше, что-ли… А вы, Теос Кима, огромный, похожи на синего кита.

– Ха-ха! На кита! – поднял брызги дельфин. – Скажешь тоже! С одним дельфином и тысяча китов не сравнится! То, что я громадный, это ты верно заметила… Лучше скажи, Дафна, как ты из своего Марбурга в наши края попала?

– Волшебство, – пожала плечами Дафна, – или колдовство… Просто картина ожила, и я… плюх! А дальше вот это вот всё: море, горы… вы.

– Картина? Про картину я ничего не слышал… – задумался Теос Кима. – Так никого ещё к нам не забрасывало. Зато я слышал, что твоя мать больна? И ты не можешь найти ей лекарство… Так ли это?

– Не лекарство, а деньги… Постойте-ка, дельфин! Откуда вы всё это знаете? – удивилась Дафна.

– Пепе рассказала… Она, душа северного Лана, и приврать, разумеется, может, но…

– Неужели вы знакомы с Пепе?

– Само собой. Разве она не рассказывала тебе, что все реки, ручьи и даже случайные лужи…

– Бегут к морю? Вся вода встречается в море! Да, она говорила что-то такое.

– Пепе частенько опаздывает на наши встречи. Старая уже. Течение порой её подводит. И всё-таки, благодаря ей, море кое-что о тебе слышало. И голос твоих мыслей мне знаком. Нотки радости, нотки страха. Всё как у людей, но не совсем как.

– Ну и чудеса, Теос Кима! А мне и правда не верится… Может, за ужином я что-то не то съела?