Чтение онлайн

— Скажи мне честно. Ты собираешься предложить мне остаться здесь, с тобой? — спросила тихо Олеся, её тело напряглось в ожидании его ответа.

Андрей прикрыл на секунду глаза, затем, подняв на неё взгляд, отчётливо и спокойно произнёс:

— Нет. Я не могу позволить себе испортить твою жизнь.

Олеся обхватила себя руками в защитном жесте. Её лучистые карие глаза наполнились слезами, одна слеза скользнула по щеке, сорвалась с подбородка и упала вниз, Олеся даже не заметила этого, только плотнее сжала губы.

— И со мной поехать ты, конечно, тоже не можешь? — медленно и негромко произнесла она, словно уже зная ответ.

— Я хотел бы, но быстро это устроить у меня не получится, на это нужно время… — начал Андрей, ощущая, как в груди все сжимается от вида её слез.

— Можешь, не продолжать, я поняла, — прервала его Олеся, в её взгляде на секунду промелькнула уязвимость, затем взгляд снова стал холодным и отстраненным. — Зачем только было устраивать все эти свидания? Не зря ты сравнил меня со своей бывшей женой, кажется, я поняла, почему она тебя бросила.

Её фраза ощущалась, как хлесткая пощёчина. Он видел, что его слова причинили ей боль, и понимал, что так неосознанно сработала её самозащита. Но от этого было не легче. Самозащита или нет, ранила она по-настоящему, попадая в его болевые точки.

— Олесь… — он сам метался внутри словно раненый зверь, пытался найти способ, как убрать из её глаз затаеннную боль, как всё исправить.

Хотел прикоснуться к ней, но знал, что она не позволит и станет только хуже. Олеся развернулась, схватила сумочку и кардиган и поспешно выскочила на улицу. Андрей последовал за ней.

— Постой, мы оба сейчас вспылили, давай остынем и спокойно всё обсудим, — крикнул ей вслед.

Олеся не обернулась, только ускорила шаг, цепляя каблуками хрустящий гравий дорожки.

— Давай я отвезу тебя домой, — эта фраза также осталась без ответа.

На улице вечерело, было ветрено и сыро после дождя.

Андрей закрыл за собой решетчатую калитку, и, бросив маяк, пешком побрел следом за Олесей, стараясь держать дистанцию. Олеся шла впереди, обняв себя за плечи, и ни разу за всю дорогу не обернулась. Андрей мысленно прокручивал в голове весь их дурацкий разговор. В висках стала пульсировать боль, словно застучали невидимые молоточки. Только увидев, как она поднялась на крыльцо своего дома и хлопнула входной дверью, он развернулся и сквозь сумерки зашагал обратно на маяк. Получилось так, как когда-то они шутили в его машине, что он отправится её провожать, если она пойдет пешком. Тогда между ними ещё всё было хорошо. И хотя прогулка помогла очистить мысли, накатила знакомая волна отрешенной усталости. Андрей вдыхал холодный соленый воздух и понимал только одно: он ее вернет, еще не знает как, но у него нет другого выбора.

Олеся.

Всю ночь она так и не сомкнула глаз. Гоняла мысли по кругу. Память услужливо подбрасывала воспоминания на контрасте: то как они целовались под дождём, его жадные губы и тёплые пальцы, то как безэмоционально он смотрел на неё своим ледяным серым взглядом. Как спокойно и уверенно он говорил о том, что не будет предлагать ей остаться с ним.

Конечно, она тоже наломала дров, видела по выжженной пустыне в его глазах, что её слова задели его за живое. Но то уже была безотчетная агония. Просто желание сделать ему также больно, как он сделал ей. Ведь последние её надежды рухнули. Отчаяние поглотило её и затянуло в бездну. В груди болело и ныло. Казалось, что она не может больше дышать, и нет выхода из этой морской пучины, дна нет и уже не будет. Отталкиваться больше не от чего. Надеяться не на что. Она позволила себе просто беспомощно нестись в водовороте своих чувств и мыслей, не ожидая, куда волны её вынесут.

К утру ей показалось, что буря внутри немного улеглась, она почувствовала опустошение. Во рту было сухо и ощущалась горечь. Голова кружилась. Всё тело было болезненно горячим. Может, она простыла под дождём, или просто не выспалась? А может этот жар из-за эмоционального перенапряжения.

Олеся на автопилоте подумала, что нужно сварить привычный кофе с утра, но вспомнила, что оставила турку и упаковку с молотым напитком на маяке. У него.

Триггер сработал. В горле разрастался ком, в груди начало снова жечь. И сразу же поднялась новая волна вязкого раздражения, отчаяния, едкой обиды. Её захлестнуло с головой, волна набирала силу пока не превратилась в сметающее всё на своём пути цунами.

Олеся вышла на крыльцо в том же синем платье, в котором провела ночь, села на деревянные ступеньки, закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, не стесняясь, со всхлипываниями. Слезы градом лились по щекам, из носа начало течь. Она размазывала ручьи из слез по лицу, словно удивляясь, откуда в её организме берется столько жидкости. Зачем? Зачем нужны были все эти свидания, все эти слова? Почему он не хочет ничего менять и бороться за неё, за них обоих? К чёрту его! К чёрту всё на свете.

Плеч Олеси мягко коснулась теплая рука, тётя Марина молча села рядом и участливо притянула её к себе. Почувствовав опору в виде чужого сочувствия и доброты, Олеся разрыдалась ещё сильнее.

Она не знала сколько прошло времени, пока её рыдания стали затихать и перешли в редкие всхлипывания.

— Детка, — тихо и ласково протянула тётя, погладив её по волосам.

— Я не умею… выбирать мужчин… теть, — рвано произнесла Олеся, подняла голову, неосознанно упираясь затуманенным слезами взглядом в садовые цветы во дворе.

— Знаешь, Олесь, любовь — такая особенная штука, что мы не выбираем, кого любить, она появляется, хотим мы того, или нет, — тихо и по-доброму говорила тётя.

Слух Олеси резануло слово “любовь”. Оно казалось таким громким. Не могла же она успеть влюбиться за такое короткое время? Ведь даже двух недель не прошло с начала их знакомства.

— Мы поругались. Я скоро уеду, а он останется здесь, — шмыгая носом, объясняла Олеся.

— Я понимаю, — соглашалась тётя, подбирая слова, она сделала небольшую паузу, затем продолжила: — но не стоит ни о чем жалеть и расстраиваться, ведь любовь — такое светлое чувство, которое гораздо больше даёт тому, кто его испытывает, чем тому, кому оно посвящено. Любовь наполняет душу светом и озаряет жизнь любящего. Без любви в сердце мы пусты. И мы совсем забываем о том, что любовь дарует счастье отдавать всё, что у тебя есть, не ожидая ничего взамен.

Олеся слушала спокойный голос тёти, и ей становилось легче на душе. Если не любовь, то светлые чувства к Андрею она точно испытывала в эти дни, что делало ее живой, мечтающей, искренней. И, возможно, действительно, стоит быть благодарной за все, что было, за те настоящие чувства и яркие эмоции, которые наполнили её тоскливую жизнь теплом и светом. Даже если это длилось недолго.

Хорошо, что тетя не стала читать ей нотации или говорить “я знала, что так будет”. Будь на месте тёти её мать, Олеся бы уже выслушала о себе и своей наивности целую лекцию.

— Спасибо, теть, — глухо ответила Олеся, вытирая лицо, слезы всё ещё катились по щекам, когда же закончится вода в её организме.

— Ничего, Лисёнок, это ничего, всё наладится.

— Это, конечно, вряд ли, но что поделать, — скептически ответила она.

Тут на крыльцо, толкнув лапами входную дверь, медленно вышел Арчи, он неуклюже спустился по ступеням, переваливая свое длинное тело, подошел к Олесе и стал слизывать солёную влагу с её ладоней.

— Спасибо, малыш, — погладила Олеся пса по загривку, затем чмокнула его в тёмный покатый лоб.