Чтение онлайн

— Думаешь, у тебя получится лучше?

Она пожимает плечами и на губах появляется застенчивая ухмылка.

— Возможно.

— Ну давай, покажи класс. — Я передаю ей контроллер, беру кусок пиццы и откидываюсь назад. И, по правде говоря, она действительно справляется. Ее защитник вовсю носится по льду, блокирует действия и прижимает противников к бортам. Она помогает своей команде вернуть два очка, и я смеюсь.

— Значит ты — легионер* (англ. Ringer – приглашенный в команду игрок специально ради повышения шансов на победу). Ты играешь в хоккей?

— Боже, нет. Только в видеоигру. — Она хмурится, сосредоточенно глядя на экран. — Меня научил бра... друг.

— Ну, он, должно быть, знает свое дело. — Я откидываюсь назад, делаю большой глоток пива и смотрю. Не на игру, а на девушку. Она примостилась на краю дивана, полностью поглощенная тем, что происходит на экране, терзая зубами нижнюю губу, делаяя ее набухшей и покрасневшей. Сбоку мне открывается лучший обзор, так что упругая выпуклость ее груди становится еще заметнее, и у меня возникает желание снять этот тяжелый свитер и посмотреть, что под ним.

Кто эта девушка? Откуда она взялась? Она что, какая-то сексуальная, играющая в видеоигры валентинка, присланная мне на порог самим Купидоном?

И если да, то что это значит?

Ничего, говорю себе. Эта девушка излучает странный вайб невинности, и она пришла сюда увидеться с Акселем, а не для того, чтобы её клеил его сосед.

— Да! — кричит она, когда по телевизору раздается сигнал об окончании игры. Моя команда ведёт в счете на одно очко благодаря этой девушке. Она поднимает руку, чтобы дать пять, и я отвечаю ей, потому что, хоть эта незнакомка и выставила меня дураком, она чертовски милая. Схватив свою газировку, она делает большой глоток. Она морщит нос от вкуса, но все еще улыбается.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Тебе не холодно без нормальной футболки? — Она показывает на мою майку без рукавов. — На улице ведь мороз.

— Мне быстро становится жарко, — признаюсь я. — Так было всегда. Думаю, это одна из причин, по которой я занялся хоккеем. Холод никогда меня не беспокоил.

— У меня все наоборот. — Она прячет руки в рукава. — Руки вечно ледяные.

Я беру ее за запястье и притягиваю к себе. Она молча наблюдает за мной, пока я распрямляю ее ладонь и прижимаю к своей груди. В тот момент, когда ее пальцы касаются моей кожи, я чувствую разряд электричества между нами. Черт, они холодные, как кубики льда, но, несмотря на это, по моему телу разливается волна тепла.

Это ощущение заставляет меня протянуть руку и убрать прядь волос с её щеки. Она поднимает взгляд, и я наконец вижу её глаза. Яркие зеленовато-голубые. Аквамариновые. Меня снова поражает это странное чувство, что где-то я уже их видел, но тут же отвлекаюсь на ее тёмно-розовые губы.

Хочу поцеловать ее.

Я определенно думаю о том, чтобы поцеловать ее.

Да. Я точно собираюсь ее поцеловать.

Блядь, я даже имени её не знаю.

Несмотря на разгульный образ жизни в течение последнего месяца, я все же не из тех, кто целуется с девушками, не узнав их имя.

— Кстати, как тебя зо… — начинаю я, но она уже стоит на коленях, нависая своим телом надо мной, секунда и её губы накрывают мои. Они не такие холодные, как ладони, а наоборот тёплые и мягкие.

Я кладу руки на её бёдра, скользя ими вверх и задирая эту дурацкую юбку достаточно высоко, чтобы притянуть её ближе. Она падает вперёд, холодными пальцами хватаясь за тонкую ткань моей футболки, а светлые, воздушные волосы создают вокруг нас своеобразный занавес. Хотя она и сделала первый шаг, в её движениях чувствуется нерешительность. Аккуратно взяв ее за подбородок, я перехватываю инициативу и углубляю поцелуй, проводя языком по её сомкнутым губам, пробуя их вкус.

Большая ошибка.

Её рот горячий, со вкусом ягодной газировки. Она ощущается… по-хорошему безрассудной. Мой член тут же напрягается, бесстыдно упираясь в её бедро. Чёрт, теперь я хочу большего.

Хочу её.

— Серьёзно, — выдыхаю я между поцелуями. — Я Рид. Как тебя зовут?

Она отстраняется, опуская взгляд.

— Шелби.

Я снова наклоняюсь, но за пеленой тумана похоти и желания, что-то тревожит мое подсознание.

Шелби.

Я резко отшатываюсь.

— Ты сказала… Шелби?

— Ага. — Она обхватывает мои плечи руками и осыпает тёплыми поцелуями моё плечо.

— Черт. Черт. Черт. — Теперь понятно, почему она показалась мне знакомой. — Он меня убьёт.

Ну, и по иронии судьбы, так как эту девушку к моему порогу отправил не Купидон, а какой-то извращенный Бог хаоса, входная дверь с грохотом распахивается. В панике я сбрасываю Шелби с себя и вскакиваю на ноги.

— Какого…?!

— Клянусь, я не знал! — я поднимаю руки, но на меня уже несётся клубок ярости и гнева, который не в силах остановить даже Риз.

Я едва успеваю напрячься перед тем, как кулак Акселя врезается мне в челюсть. Единственная мысль в этот момент: Я это заслужил.

— Аксель, остановись! — визжит Шелби. Я слышу голоса Нади и Твайлер.

Аксель снова бросается на меня, но я успеваю выставить руку, блокируя его удар, пока Риз не хватает его обеими руками и не оттаскивает назад.

— Что ты творишь? — спрашивает Надя у своего парня. Твайлер лишь в недоумении пожимает плечами: никто не понимает, что происходит.

Аксель вырывается из хватки Риза, его глаза полны ярости и предательства.

И тут он выплёвывает:

— Что ты, блядь, делаешь с моей сестрой?!

Шелби

— Клянусь богом, — говорит Рид, касаясь губы, которая уже начала распухать после удара Акселя. К слову, мои губы тоже покалывает, и по ощущениям они такие же опухшие и измученные. — Я не знал, кто она, пока...

— Он не знал, — перебиваю я. Аксель ведь не видел, как я целовалась с его другом. Только то, что я сидела у него на коленях, хотя, если честно, это ненамного лучше. — Я не сказала ему, кто я.

— Не сказала? — Взгляд брата перемещается на меня, и в его голосе звучит сарказм. О, Боже. Я не боюсь своего брата, но я не хочу, чтобы он злился на меня. Не сейчас, когда он мне так нужен. — И ты думаешь, мне от этого легче? С каких пор ты вдруг начала садиться на колени к незнакомым парням? — Выражение его лица меняется, словно только сейчас до него дошло, что я здесь, в его гостиной, а не в Техасе, где должна быть. — Шел, а мама с папой вообще в курсе, что ты здесь?