Чтение онлайн

Я не знаю как, но через какое-то время мы оказываемся на лавочке. Фон Дервиз прижимает меня одной рукой к себе, а другой гладит по голове. Я уже достаточно успокоилась, чтобы начать понимать, что мне нравится вот так вот просто сидеть с ним на лавочке моей мамы. Мои мысли уже начинают отходить от мыслей о родителях, и я почему-то вспоминаю об имечки Красавчика.

– Тебя правда зовут Никита? – спрашиваю я охрипшим после плача голосом.

Он тихонько смеется.

– Это то, что ты обычно первым делом спрашиваешь после часовых рыданий?

– Я не ревела час! – возмущаюсь я и пытаюсь встать, но тут же склоняю голову назад – час или не час, но лицо мое теперь точно раздулось и покраснело.

Фон Дервиз как будто понимает мои мысли и тихонько смеется:

– Марта, ты все равно прекрасно выглядишь, даже с красными глазами и размазанной тушью.

– Тушью? – верещу я. Я все же отстраняюсь от фон Дервиза и, задрав майку, начинаю яростно тереть под глазами.

Подождите, я же не красила ресницы сегодня. Вот же….

– Ты обманул! – обвиняю я Красавчика, укоризненно на него смотря.

– Да, – спокойно пожимает он плечами. – Зато ты теперь понимаешь, что выглядишь намного лучше, чем могла бы.

– Вот спасибо, – язвительно отвечаю я, поправляя майку.

– Кстати, у тебя красивый лифчик.

– Что? Ты не мог увидеть мое белье! Я не так сильно задрала майку.

– Да? Тогда откуда я знаю, что на тебе сейчас голубой бюстгальтер с красным бантиком между чашечками?

– Ты не мог увидеть этого! – охаю я.

– Прости, Марта, но ты прекрасно отражалась в зеркале, пока передавалась за дверцей шкафа.

– И ты подглядывал?

– Марта, – говорит он серьезно, смотря мне в глаза. – Ни один уважающий себя парень семнадцати лет отроду не откажет себе в удовольствии посмотреть на красивую девушку в белье.

Он назвал меня красивой? Я чувствую что краснею.

Я и краснею. Так, надо с этим заканчивать.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, как так получилось, что тебя никто не называет по имени? Оно что, секретное?

– Нет, – улыбаясь, и все еще хитро посматривая на меня, качает он головой. – Просто все как-то привыкли меня называть по кличке от фамилии Дером. Учителя просто по фамилии. Но ты, если хочешь, называй меня Никитой.

– Нет, я буду называть тебя, как привыкла – Красавчиком.

– Так мне тоже нравится, – он игриво толкаем меня плечом, отчего меня на мгновение одолевает чувство восторга.

Но потом я резко вспоминаю его поведение в столовой и хмурюсь. Он в очередной раз читает все на моем лице, резко выпрямляется и смотрит на меня виновато.

– Марта, прости за сегодняшнее, – говорит он тихо. – Мама сказала, что у тебя болит голова, и ты решила поесть пораньше одна, не спускаясь в столовую. Я так переживал за свою Марту, что даже не придал значению ее словам. Поверь, я уже с ней поговорил и предупредил, что если она что-то подобное еще раз выкинет, я в следующий раз приеду домой только на летние каникулы.

– Ничего страшного, – пожимаю я плечами. – Я успела привыкнуть к тому факту, что вы все придурки.

– Марта, – он тяжело вздыхает и на миг и отводит взгляд. Но потом вновь начинает говорить. – Мне правда жаль, что ты в первый же день в замке плакала из-за причуд моей мамы.

– Я плакала не из-за этого, – фыркаю я. – Много чести ей.

– Правда? – он явно заинтригован. – Тогда из-за чего же еще?

Я не знаю, стоит ли говорить с ним об этом. Честно говоря, это настолько личное, что вряд ли я когда-нибудь в принципе с кем-то захочу об этом говорить. Поэтому я решаю перевести тему.

– Вашу экономку, правда, зовут тоже Мартой? Знаешь, это странно. Мама говорила, что мой папаша выбрал это имечко. И считала, что мое имя достаточно странное и редкое для нашей страны. А тут еще одна Марта.

– Значит, ты не знаешь? – спрашивает фон Дервиз, с любопытством смотря на меня.

– Не знаю что?

– Что тебя назвали в честь этой самой экономки.

– Почему это меня назвали в честь вашей прислуги? – спрашиваю я, немного шокированная этой новостью.

– Вообще-то Марта не обычная прислуга, – обиженно замечает Красавчик. – Она была дочерью управляющего замком и росла вместе с твоим отцом. Они с детства очень хорошо дружили. Став взрослой она осталась работать в его доме. Я слышал, что они даже чуть не поженились.

– Серьёзно? – удивляюсь я. – Но почему же он все же не женился?

– Она ему отказала. Марта рассказывала, что они скорее были друзьями, чем влюбленными, – он делает небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Марта вроде была даже твоей няней, когда ты родилась. И не знаю, догадалась ты уже или нет, но назвали тебя именно в честь нее.

Сказать, что я удивлена, это ничего не сказать. Значит, папашка назвал меня в честь своей подруги и моей няни? Это как-то совсем не вписывается в мое представление об этом человеке.

Мне кажется, что мир немного раздвигает свои границы, и те стены, которые я построила вокруг себя и вокруг своей жизни, начинают рушиться. Только вчера я четко понимала, где черное, а где белое, где добро, а где зло. Сегодня я уже не уверена, что понимаю, что вокруг меня творится. У меня возникает ощущение, что я далеко не все знаю.

Например, мама никогда не рассказывала мне о Марте, женщине, в чью честь меня назвали. Разве это нормально? Зачем она врала мне, что это имя придумал отец?

Я не хочу больше об этом думать. Не сегодня. Не сейчас. В конце концов, возможно, я в первый и последний раз в своей жизни нахожусь в самом настоящем замке (если, конечно, не считать того факта, что я здесь родилась). Я прошу фон Дервиза устроить мне экскурсию, что он и делает. Только перед этим замечает, что за обедом я ничего не ела и говорит, что для начала покажет мне кухню.

На кухне оказывается Марта. Она уже чувствует себя лучше, и бойко командует поваром и другими работниками. При виде нас, глаза ее становятся влажными, и она прижимает руки к груди. Я замечаю, как фон Дервиз строго на нее смотрит и качает головой. Слава Богу, женщина успокаивается и не пытается вновь при виде меня упасть без чувств.

Честно говоря, эта ее реакция на мое появление немного пугает и смущает одновременно. Я совершенно не знаю эту женщину, тем временем, как она с любовью смотрит на меня, пока я ем, и тяжело вздыхает. Марта предлагает мне просто огромные порции еды, и я с радостью соглашаюсь – я просто обожаю самые простые макароны с сыром и молоко с хрустящим еще теплым свежим хлебом.

– Спасибо, – говорю я, вставая из-за стола на кухне. – Мне безумно понравилось.

– А то, – сияет от счастья женщина. – Я же помню, как ты уплетала мои макароны. А молоко со свежей выпечкой ты могла есть вместо завтрака, обеда и ужина.