Чтение онлайн

Не успеваю я развернуться, как грустный голос Марты вновь меня останавливает:

– Он просил похоронить его здесь. Именно возле этой лавочки. Лариска долго сопротивлялась, но я все же настояла, чтобы его последняя воля была исполнена.

Ее слова заставляют меня замереть на месте.

– Он хотел, чтобы его похоронили на месте, где он сделал предложение маме? – слова невольно вырываются из меня.

Марта выглядит удивленной:

– Мама рассказала тебе эту историю?

– Да, – киваю я головой, пытаясь проглотить непонятно откуда взявшийся ком в горле. – Честно говоря, это единственное, что она рассказывала мне об их отношениях.

Не считая того, что он ее бил. Но этого я вслух не произношу.

Марта внимательно изучает мое лицо, пока во мне борются два желания: сбежать отсюда, от всех возможных волнений и неприятных откровений, или же остаться и сделать то, что я сама посоветовала фон Дервизу – расставить все точки на i, наконец, поняв, что же произошло между отцом и мамою.

– Никита уехал в поместье к Обуховым, – ворчит недовольно Марта, пока я пытаюсь вспомнить, кто такой Никита. – Не думаю, что он скоро оттуда вернется. Эта вертихвостка ему напоет про свою вечную любовь и глупость, и он вновь будет, как влюбленный дурак за ней бегать. Так что, в ближайшее время у тебя вариант компании либо я, либо Лариска. Ты мне нравишься, поэтому дам тебе совет, – женщина озорно мне подмигивает своим искусно подведенным глазом. – Выбирай лучше меня.

Я не могу сдержать улыбки. Мне нравится Марта, правда. А мне вообще-то мало кто нравится.

Что ж, раз уж мой принц ускакал к другой принцессе по моему же дебильному совету, думаю, стоит использовать освободившееся время, чтобы, наконец, вытащить голову из задницы и узнать всю правду.

Я медленно и осторожно, будто боясь, что на меня сейчас выскочить змея из травы, подхожу к могиле. Она ничем не ограждена. Это просто тяжелое массивное надгробие и большой мраморный памятник.

На нем его изображение. Здесь он еще молодой. В глазах искриться смех, а на губах играет улыбка. Фотография огромная и отличного качества, так что кажется, будто бы он сейчас может сойти с нее и наконец обнять меня.

Сказать, что нашел меня.

Но нет. Это я нашла тебя, пап.

– Я нашла тебя, – шепчу я, слегка касаясь уголков его улыбающихся губ на фото. Слезы пытаются найти себе путь наружу, но я заставляю себя успокоиться.

Если Марта, что-то и услышала, то виду не подает. Она двигается на низенькой скамеечке, и приглашающе похлопывает ладонью рядом.

Я сажусь, стараясь не смотреть на нее. Не хочу, чтобы она заметила мое состояние .

– У тебя его глаза, – говорить она спустя какое-то время.

Я уже успокоилась достаточно, чтобы справиться с голосом и спокойно ответить:

– Да, я знаю. Мама любила это повторять.

– Она очень его любила, – тут же подхватывает Марта, как будто чувствуя, что именно об этом я и хотела поговорить. – Знаешь, поначалу я не верила, что такая молодая красивая девчонка может полюбить мужчину в возрасте. Он ведь был старше ее больше, чем на двадцать лет. Да он мог стать ее отцом! Но потом, чем больше они проводили времени вместе, тем больше я удостоверялась в том, что девочка действительно безумно его любит.

– А он ее? – о том, что мама любила этого садиста, я уже и сама догадалась. Но вот он?

– О, твою маму невозможно было не любить, – тут же оживляется Марта. – Выросшая в детском доме, она смогла все равно сохранить в своем сердце свет, доброту и просто безграничное обожание жизни и всего мира. Именно это и подкупило барона. В его кругу было мало таких людей – честных, открытых, веселых. Ведь эта фотография сделана, когда они уже были вместе. Я выбрала ее, потому что это был самый счастливый период его жизни.

Я не знаю, как переваривать эту информацию. Мама веселая? Обожающая весь мир и жизнь? Это вряд ли про мою маму.

Я запомнила ее постоянно плачущую. Не при мне, и только ночью. Но все же.

И она никак не обожала жизнь. Если это было бы так, то она не сделала то, что сделала.

Но зачем Марте врать мне? Скорее всего мама и правда была такой до того, как этот садист начал над ней издеваться.

Я хочу спросить ее об этом, но слова застревают в моем горле. Наверняка, если она тут болтает на его могиле, она постарается обелить в моих глазах своего покойного друга. И свалит все на мою мать.

Ну, как это люди умеют. Что-то типа, бьет, значит, любит и всякая подобная старинная деревенская чушь.

– Как сейчас она?

Я не сразу понимаю, о ком говорит Марта, а когда до меня доходит, то я не знаю что ответить.

Скажу правду, но не всю.

– Плохо, – кратко отвечаю я, и решаюсь все же своим вопросом отвлечь женщину. – Марта, почему он бил ее?

От этого вопроса женщина подпрыгивает на месте:

– Кто кого бил? – изумленно спрашивает она меня.

– Он, – я киваю на могилу, не в силах сейчас назвать его отцом. – Почему он избивал мою маму?

Наверное, проходит целая вечность, пока Марта смотрит на меня, широко распахнув глаза и силясь осознать, что я сейчас спросила. Затем она поступает совсем уж нелогично, когда вскрикивает и зажимает рот руками, все также смотря на меня.

Ох, не нравится мне эта реакция ее.

Наконец она произносит охрипшим голосом:

– Она так тебе сказала? Сказала, что ушла от фон Дервиза и забрала тебя, потому что он ее избивал?

Я лишь киваю, пытаясь предугадать, что сейчас мне скажет Марта.

– Ох, девочка, – всхлипывает женщина и заграбастывает меня в свои объятия.

Блин, не думала, что она такая сильная.

Я позволяю ей пообнимать меня, наверное, с минуту, а потом аккуратно отстраняюсь и интересуюсь:

– Может, объясните мне?

– Конечно, конечно, – торопливо кивает женщина, смахивая слезу с щеки. – Барон обожал твою маму, доченька, запомни это. Он боялся даже дышать в ее сторону, не то чтобы хоть пальцем тронуть. А уж если бы ее кто тронул, то тут бы точно он всех уничтожил. Мне жаль, что твоя мама придумала именно такую низкую причину своего ухода, но видимо, она боялась, что узнав правду, ты все же захочешь расти с отцом.

– Я не понимаю, – я хмурюсь, пытаясь осмыслить слова Марты. – Что значит, придумала? Вы хотите сказать, что на самом деле, причина ее побега была в чем-то другом?

– Да, – вздыхает тяжело женщина и переводит взгляд с меня на портрет моего отца. – Я не могу сказать, что он не виновен совсем. Он виновен, конечно, во всем, что произошло. Но и она могла бы не быть такой гордой, а проявить хоть малейшее снисхождение.

– Марта, так вы расскажете мне, наконец, что произошло? – раздраженно интересуюсь я, чувствуя, как нервная дрожь уже охватывает мое тело. Я знаю, что чтобы сейчас не услышала, это будет отличаться от того, что всю жизнь рассказывала мне мама.