Чтение онлайн

Она понимала, что надо было пойти к врачу при первых же признаках заболевания, но все надеялась, что пройдет, списывая на тот самый стресс, а становилось только хуже. Взвесив все, Майя решила, что нечего расстраивать себя и родных перед самым Новым годом, вот отметят праздник, родители уедут в отпуск, а она сходит спокойно к врачу и узнает, что с ней.

Но Майка предполагала самое страшное – что у нее рак. Она даже опухоль чувствовала и боялась этого ужасно. Вот так.

И практически каждый день вспоминала ту женщину на катере, которая рассказывала, как ее уговаривали родные провериться у доктора, а она не могла хозяйство и огород бросить и получила рак третьей степени. А еще Валентин Семенович на ум приходил, который утверждал, что во всех своих страданиях человек виноват сам и приводил в пример ее собеседницу, которая, осознанно запустив свою болезнь, едет теперь за чудом к Никону, за «таблеткой», которая сразу спасет.

А Майка напоминала, что Старец Никон велел приезжать на следующий год, и думала, успокаивая себя, – значит, она точно к лету не умрет, раз он этого не увидел, и верила, что он ей обязательно поможет. Может, он потому Майю и позвал, что видел заранее ее болезнь? – с надеждой предполагала она.

А, когда обдумывала эту версию, то все сильнее убеждалась в ее верности – даже то, что он велел привезти «нечаянную радость». В их семье давно хранилась и передавалась по наследству небольшая икона «нечаянной радости», не такая уж историческая ценность – девятнадцатый век, но к ней всегда обращались, особенно тогда, когда заболевали, вроде как она помогала всем предкам излечиваться. Майя даже перенесла ее в свою комнату и теперь читала перед сном молитву, обращаясь к Богородице.

И вздыхала, понимая, что она тоже за «таблеткой» и чудом.

Что она точно такая, как та женщина с катера, затянувшая с походом к доктору, и что она точно так же, как все люди, надеется не на докторов, а на чудо. На Старца Никона.

Абсолютно такая же, как все!

К врачу страшно! Страшно услышать подтверждение подозрений и ужасный диагноз, страшно расстаться с надеждой, что само пройдет и все это ерунда, страшно стать официально больным и проходить немыслимые процедуры, и бороться всячески за жизнь!

Куда проще – чудо!

Она вздыхала, думая об этом каждый день, осторожно экспериментировала с организмом, по чуть-чуть пробуя всякие продукты и блюда и прислушиваясь – примет или нет. Часто не принимал.

Она бы и пошла раньше к доктору, честное слово, Майя Львовна не из тех людей, что прячут голову под одеяло со страху, скорее она деятель, просто обострение болезни и ухудшение самочувствия произошло как-то очень быстро, буквально за несколько дней, ну пару недель, не больше. Да, накапливалось понемногу, приходили новые симптомы, но все было терпимо, в пределах «неважно себя чувствую», а иногда так и вовсе хорошо, хоть прыгай. Она даже таблеток никаких не пила, потому что ничего вот так прямо непереносимо и остро не болело!

И как-то сразу, буквально за неделю, вдруг все ухудшилось и обострилось!

В последние дни перед Новым годом! Кому хочется узнать свой диагноз накануне такого праздника? Или в больницу загреметь?

Ну, нет! Несколько дней она потерпит как-нибудь, и за них ничего уж совсем непоправимого не произойдет. Второго января родители уезжают в отпуск, в Альпы кататься на лыжах. А Майя помашет им вслед ручкой и к врачу. Страна, правда, вся на зимних каникулах отдыхает, но поликлиники-то работают наверняка – успокаивала себя каждый день таким образом девушка.

На праздник собрались все у них дома – вся родня и отцовские партнеры с семьями – обычная компания близких людей. Наготовили-и-и!.. Все женщины расстарались. Майя участия в готовке не принимала – практически до последних часов перед Новым годом дошивала маме платье, успев сделать и себе, и сестре Лизе. Тетя Вика оказалась в пролете в этот раз и платье себе купила – не успевала племянница никак. Заказов, сами понимаете, перед праздником выше головы – самое хлебное время года для ателье. Майя с работы практически не вылезала, а если уходила, то продолжала до поздней ночи работать и дома.

Устала страшно! Да еще эта болезнь, ужасные изматывающие переживания и необходимость держать ее в тайне и справляться самой. Майка вымоталась беспредельно.

И, когда мама весело спросила, чего дочь хотела бы из вкусненького на праздник, прислушавшись к себе, Майя четко ответила:

– Вегетарианский наваристый гороховый суп.

Мама махнула рукой на такую шутку, а Майке вдруг так нестерпимо, до слез захотелось этого самого супа, она прямо вот его вкус ощущала на языке, и думала о нем последние два дня перед Новым годом постоянно.

И, не выдержав, ночью на тридцать первое, когда родители уже давно спали, пошла на кухню готовить его себе – вот как приперло. Там ее мама и застукала за этим делом.

– Ты что? – обалдела Лариса Анатольевна, застав Майку, нарезающую репчатый лук в два часа ночи.

– Суп гороховый готовлю, – пробурчала дочь-бунтарка.

– С ума сошла, два часа ночи! – всплеснула от негодования руками мама.

– Ну вот хочется, – вздохнула Майя покаянно.

– Иди спи, – забрала у нее из рук нож мама. – Тебе отдыхать надо, работаешь как каторжная, – и пообещала: – Завтра сварю тебе сама.

– Вот такой! – зачастила Майка просьбой, помогая себе жестами. – С луком, морковкой, сельдерейчиком и помидоркой, разваренный. По бабушкиному рецепту.

– Иди спи, сделаю я тебе по бабушкиному рецепту, – обняла и поцеловала ее в висок мама.

На Новый год Майя Львовна ела гороховый суп.

И чуть не заливалась слезами от этого – потому что потрясающе вкусно и именно так, как ей мечталось все последние дни, и потому что ужасно обидно – стол ломится от вкусностей всяческих, а она суп! На Новый год!

И вместо шампанского воду, боясь даже нюхать праздничный напиток и очень осторожно, совсем по чуть-чуть таки попробовав каждое блюдо и старательно прислушиваясь к себе. Гороховый суп организм принял спокойно и даже радостно, и запеченную в духовке рыбу по тому самому рецепту, что делала мама в день ее приезда, – больше ничего! Ее даже от невероятно вкусных запахов, витавших над столом, воротило и подташнивало.

К тому же Майе приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы никто ничего не заметил и не обратил внимания на ее самочувствие. И это удалось, но стоило ей неимоверных трудов, которые вместе со всеми переживаниями и страхами вымотали ее окончательно. И когда в час ночи вся их дружная компания, даже бабульки-дедульки собрались идти в парк, что находился недалеко от их дома, гулять и смотреть праздничное шоу, Майка отказалась, сославшись на накопившуюся усталость, и завалилась спать.

А когда она уже укладывалась в постель, позвонил Батардин и веселым, радостным голосом поздравил:

– Привет, Весна! С Новым годом!

– Привет! – заражаясь его весельем, улыбалась она. – И тебя с Новым годом!

– Ну, что, – веселился он, – счастья нам в этом году?

– Да, – загрустила тут же Майка, все понимая про этот свой грядущий Новый год и какого именно «счастья» она для себя ждет, но повторила за ним: – Счастья.

– У тебя что-то случилось? – каким-то чудесным образом сразу же уловил он ее тон.