Чтение онлайн

Я не могу оставлять её без присмотра, когда буду уезжать в другой город по работе.

От этого я сойду с ума ещё больше.

***

Вернувшись домой, я захлопываю за собой дверь и в движении скидываю с себя пиджак. Моей жены внизу нет, я поднимаюсь на второй этаж, в спальню, чтобы принять душ.

Открыв дверь, я вижу лежащую на кровати, полуобнажённую жену. Она крутит в руке телефон, игриво улыбаясь.

— А я уже собиралась тебе звонить. Ты сегодня вернулся позже обычного.

Смотря на неё, я не чувствую ничего, кроме эрекции в штанах, как и всегда. Она всегда вызывала во мне желание трахаться, как и любая привлекательная женщина. Но даже сейчас, с поднятым членом в трусах, я не могу заставить себя прикоснуться к ней.

Хотя меня не нужно заставлять кого-то трахнуть.

— Мне нужно в душ.

— Я тебя подожду.

— Ложись спать, — рычу я, снимая с себя жилет и расстёгивая рубашку.

— В каком смысле? — недоумённо спрашивает она, прикрывая тело одеялом. Её ошарашенный взгляд даёт понять, что она явно не ожидала моей холодной реакции на своё горячее тело.

— Мне нужно будет поговорить с тобой позже, — произношу я, закрывая за собой дверь. Алина не глупая, она понимает, о чём я хочу поговорить с ней.

До появления Полины в моей жизни я не задумывался о разводе, потому что банально мне это было не нужно. Я всегда мог прийти домой и трахнуть свою жену. Я так же мог трахнуть любую женщину, которую захочу. Я не был верным мужем, потому что никогда не испытывал к ней чувств.

Думая о Полине, я не могу даже прикоснуться к ней. И не могу представить, как делаю это с Полиной. Она слишком юна и больше походит на подростка своей открытой душой и миниатюрной фигуркой.

Подросток, в которого влюбился взрослый мужчина, вроде меня. Это действительно не то, во что я мог поверить, но так оно и было.

После душа я возвращаюсь в спальню и кладу телефон на тумбочку, прежде чем лечь в постель. Алина наблюдает за мной, но ничего не говорит. Я буду благодарен, если она будет молчать.

Но у неё явно своё видение происходящего: она тянется рукой к моему члену, поглаживая его через боксёры. Это злит меня ещё больше, поэтому я сажусь на край кровати, опуская ноги на пол.

— Если ты не поняла с первого раза, я повторю снова: я не настроен тебя трахать сегодня.

Я встаю на ноги и выхожу из спальни, надев на себя домашние штаны. Иду в направлении балкона, чтобы перекурить и успокоиться.

Если бы я увидел её, то это подействовало бы лучше. Она успокаивала меня одним своим присутствием и видом.

Простояв на улице минут пятнадцать, я возвращаюсь в дом. Больше моя жена не донимала меня. Я знал, что она не спит, но она упорно притворялась спящей.

Я заснул с мыслями о Полине, как делал это каждый чёртов день после нашей встречи.

***

Утром я наконец позволяю себе приехать к ней и полюбовться её счастливым лицом. Это то, что делало счастливым и меня.

Я ждал её в машине во дворе, на парковке. Издалека я увидел, как она идут в моём направлении и вышел.

Полина подходит ко мне неуверенным шагом, и вся пребывающая внутри меня злость в один миг испаряется. Она останавливается возле меня, когда я дотрагиваюсь большим пальцем до её щеки и нежно провожу по ней.

— Привет, — улыбается она. Я не могу распознать её настроение, потому что улыбка выглядит неуверенной и зажатой. До боли смешно, сколько я пережил в своей жизни — строя бизнес, с каким огромным количеством людей работая, я не могу распознать настроение шестнадцатилетней девушки, стоящей передо мной.

— Привет, принцесса. Кажется, ты не особо рада переезду?

— Я рада, просто… — какое-то время она смотрит на меня снизу вверх, а затем резко опускает взгляд.

— В чём дело?

Она присаживается на лавочку, стоящую в двух-трёх метрах от нас. Я иду за ней, затем присаживаясь рядом, на корточки.

— Стас, мне почему-то кажется, что это ты всё устроил, — её голос звучит робко, словно она боится высказать своё мнение. Ухмыльнувшись, я кладу ладони ей на колени.

— Что именно я устроил?

— Этот переезд.

Меня немного удивляет ход её мыслей.

— Почему я должен это устраивать? И с чего ты это вообще взяла?

Ощущение, что её нежные зелёные глаза заглядывают мне в душу. Я никогда не чувствовал себя настолько уязвимым, хотя за свои двадцать восемь лет в этом чёртовом бизнесе были случаи, когда к моей голове приставляли пистолет, когда я дрался до полусмерти.

— Потому что всё изменилось, когда ты появился.

Глупо с моей стороны обещать ей изменений, а после делать вид, что я никоим образом к этому не причастен. Мне не хочется, чтобы она знала, что мать её продала в прямом смысле. Да, я не хочу, чтобы в будущем она общалась с ней, но сейчас это только ещё больше уничтожит её хрупкую психику.

— Это ведь хорошо, что всё изменилось?

— Мама сказала, что взяла кредит. Но мне кажется, она никогда бы так не сделала. Ей легче жить так, как она жила, зная, что она никому ничего не должна.

В вопросе своей матери она кажется очень знающей. И это понятно, какой бы та ни была — она её мать, с которой Полина прожила почти семнадцать лет.

— Возможно, она изменила свою жизненную позицию.

— Стас, если это ты, то не нужно было этого делать, пожалуйста.

Абсолютно никакого счастья в её глазах, только печаль и стеснительность. И уязвимость, которую я не хочу видеть в ней, когда я рядом.

— Я не хочу чувствовать себя обязанной.

— Ты не должна так себя чувствовать.

Мне надоедает этот детский бред, но при этом я восхищаюсь её чистым, неизвращённым видением мира. Моя жена никогда не чувствовала себя обязанной, ни одна женщина не чувствовала себя обязанной, хотя ни к кому из них я не испытывал ничего даже отдалённо похожего, что испытываю к ней.

— Полина, — мои руки смыкаются вокруг её крошечных рук. Она умиляет меня своим видом, выдирает из меня всю жёсткость, злость и безразличие. — Я не устану повторять, что моя прямая обязанность сделать тебя счастливой. Я знаю, что ты не доверяешь мне сейчас.