Чтение онлайн

— Да, был тяжёлый день, пусть спит.

— Конечно, вам помочь?

— Нет, всё в порядке.

— Если что, всегда звоните.

— Хорошо, спасибо.

Несколько приятных минут — и она уже лежит не в моих руках, а на большой кровати, окружённая теплотой и мягкими подушками. Ненадолго присаживаюсь на край, чтобы ещё немного понаблюдать за ней прежде, чем пойду разгружать машину.

Она прелестная.

Мне кажется, что она всегда здесь была— спала на моей кровати. Умывалась в моей ванной. Кушала на моей кухне. Будто без неё здесь я не жил вовсе.

Собираюсь уходить, но тихий голосокменя останавливает:

— Стас?

— Да?

— А что случилось?

— Ничего, малыш. Просто не дождаласьты своего хлебушка. Ложись, не будутебе мешать.

— А ты снова уедешь? — сонно спрашивает Полина.

Уеду ли я?

Буду честен — я бы остался, даже еслибы вместо сна мне пришлось всю ночьстоять в одном положении. Я и такполностью потерял сон и покой послевстречи с тобой — прямо как Пилатпотерял покой после встречи с Иисусом.

И пусть я атеист, но твой свет словноозаряет мою тьму, из которой я не могвыбраться на протяжении долгих лет.

Я подхожу к ней и присаживаюсь накорточки, чтобы я мог её видеть. Чтобыона могла меня видеть.

— А ты хочешь, чтобы я остался?

В нашей квартире свет не горит — разве что от телевизора в зале. Под беззвучные программы мне удалось отключиться минут на сорок.

Безжалостная тишина гарротой душит мне шею, а тошнотный дым сигарет помогает ей с этим. За последние часа два я скурил столько, что мои лёгкие сейчас вполне могли походить на древесный уголь, купленный для разжигания мангала. Один за другим окурки летят в пепельницу из храмированной латуни от Lorenzi Milano.Боюсь, если Полина неожиданно проснётся — она невольно перенесётся в тамбур плацкарта — настолько здесь накуренно.

Надо бы хорошо проветрить кухню. Жаль, что только сигареты спасают меня от навязчивых мыслей. Только сигаретам я могу доверить то, что тревожит меня больше всего — нашу с ней внезапную, но словно выстраданную связь.

По всякому стараюсь себя занять. Завариваю крепкий чай — в надежде, что он поможет моей разодранной горечью глотке. Делаю несколько заметок в телефоне по важному объекту, потому что на утро даже не вспомню об этом. Наблюдаю за неполной луной, которая наплевательски заглядывает в окно моей кухни. Из всех пережитых ночей моей жизни — сегодняшняя должна быть эпицентром одиночества, ведь мои друзья на данный момент — это никотин, остывший чай и прохладный ветер, с трудом пытающийся вытравить отсюда сигаретный запах. Но я счастлив как малый ребёнок, ведь в соседней комнате лежит она — может ворочается или слюнявит подушку? Посапывает, слабыми ручонками обнимая объёмное пуховое одеяло? Невольно заставляет меня разучиться спать.

Ощущение полного бессилия селится во мне — полного бессилия перед ней. Если за одну встречу я сумел влюбиться, за вторую встречу твёрдо решил, что забираю её к себе, то что будет утром — когда мы встретимся в третий раз? В какую из встреч стану полностью зависимым? Я не устанавливаю новых эмоциональных связей с людьми, потому что зачастую все они меня не интересует.

Но Полина…

Эта девочка послана мне кем-то свыше — чтобы вся моя жизнь в одно мгновение превратилась в песок и растворилась сквозь пальцы. Она стала моим зрением после долгих лет слепоты. Стала первым — спасительным — глотком воды после чудовищной жажды. Несравнимое ни с чем чувство — полной уязвимости перед кем-то, за кого ты готов порвать всех.

Вся суть круговорота вселенной: ты можешь уничтожить весь мир своими безграничными возможностями, а она может уничтожить тебя —. Даже без всяких усилий. Одним своим присутствием, а чтобы было в сотню раз больнее — отсутствием.

Мысли отступают. Немного клонит в сон. Возвращаюсь в зал.

— Хочу, чтобы ты остался, — произносит Полина в моей голове.

Хочет, чтобы я остался.

И я хочу остаться.

***

Телевизор выключается автоматически, потому что несколько часов с пульта не поступает никаких сигналов. Мог поспать бы ещё, но острый звук заставляет меня резко подняться. Свет всё ещё нигде не горит, но слышатся движения из кухни. Здесь, в четыре утра Полина сидит на полу на корточках.

— Принцесса, — тихо начинаю я, не напугать её, — ты почему проснулась?

Только когда включаю свет — понимаю, что она разбила оставленную мною на краю стола кружку недопитого чая. Бедная — вся заспанная и растрёпанная — нашла себе приключения посреди посреди ночи.

— Прости меня, пожалуйста, — виновато шепчет Полина, из-за чего я чувствую себя последним ублюдком и извергом — при том что совершенно ничего не сделал.

Лицо покрывается красными пятнами — и на лбу, и на щеках, и даже на шее. Взгляд постоянно мечется, будто я маньяк, собравшийся содрать с неё кожу. Кажется, она готова разрыдаться из-за разбитой кружки. Я быстро поднимаю Полину с пола, аккуратно беря подмышками.

— Ничего страшного. Это всего лишь кружка, — пытаюсь успокоить. — Посиди, чтобы не пораниться. Сейчас я всё уберу.

— Стас, прости меня ещё раз.

— Я же говорю — это пустяки.

— Но я разбудила тебя?

Наивным беспокойством она придаёт этой кухне чуть нежности, покоя и уюта.

— А почему ты вообще встала? — спрашиваю я, игнорируя вопрос Полины и выкидывая крупные осколки в мусорный бак.

— Просто я попить захотела… — смущаясь, объясняет Полина.

— Хорошо, что будем пить? Простую воду? Минералку? Сок? — я перебираю варианты, открывая холодильник. —

— Простую.

— А может хочешь чая?

— Чая? — задумчиво переспрашивает она.

— Сладкий с лимоном. Я всё помню.

Невозможно забыть то, о чём ты беспрерывно думал — каждую минуту каждого дня.

Заварка чая занимает несколько минут. Ставлю кружку на стол.

Чтобы не смущать Полину ещё больше, находу придумываю себе небольшие задания — вытряхнуть пепельницу или протереть пол кухонной тряпкой, собрать все мелкие осколки. Только дела заканчиваются — и я всё равно сажусь рядом. Сложно заставить себя не смотреть на неё — невинным видом Полина украшает целомудрие стен. Но и она пытаются незаметно за мной подглядывает — и это автоматически вызывает улыбку на моём лице. У неё напуганные глаза, но вместе с этим гостеприимные — излучающие особое тепло.

Обычно меня раздражают любые звуки — начиная от вибрации и заканчивая ревом проезжающих машин, но она так мило сёрбает чай, что я готов слушать это вечно.

— Стас, можно спросить?

— Конечно.

— Почему ты так много куришь?

— Просто вредная привычка.

Какой прогресс — она уже сама начинает разговор, несмотря на нескончаемое смущение.

— Ты останешься здесь? — вдруг спрашиваю я без всяких прелюдий.

Глупый вопрос, если учесть то, что я сам за неё всё решил — но мне хочется узнать и её желания.

— Я… Я не могу…

— Почему? Ты боишься меня?

— Нет, ты очень хороший, Стас. И мне нравится здесь, но мама меня никогда не отпустит.

— Поля.

Я впервые её так называю. И повторяю в своих мыслях.

Поля.

— Твоя мама не будет припятствием.

— Но мне нужно ходить в школу. За папой присматривать. Я не могу здесь жить.

— Ты беспокоишься о папе?

— Да, мама до вечера на работе, а он совсем один останется.

— Если проблема только в папе, то я могу нанять сиделку — она будет постоянно находиться рядом с твоим папой.