Чтение онлайн

— Думаю, на сегодня эксперименты закончены.

— Они теперь будут каждый день?

— Пока ты не привыкнешь ко мне.

Она невинно улыбается, явно проглатывая слова о том, что это будет очень нескоро.

Встреча с отцом у Полины перенеслась на неделю. Он попросил и у меня складывается впечатление, что он собирался с духом и мыслями. Возможно, я не был особенно мягок в день нашего официального знакомства и это как-то появлияло на его настрой. Я не уважал этого человека и не собирался менять свои взгляды, но я собирался делать всё, чтобы Полина была счастлива. Даже если мне придётся построить ещё один дом напротив нашего для её отца — мне насрать, я сделаю это. Я буду терпеть его присутствие в нашей жизни, она любит его.

К сожалению.

К большому блядскому сожалению.

Всю дорогу мы едем молча. Только когда я спрашиваю, не помешает ли ему дым в машине, он отвечает, что всё в порядке.

Без Полины я курю безмерно. Когда она рядом — не притрагиваюсь к сигаретам.

Когда я заезжаю во двор, не припарковывая машину в гараж, я достаю из багажника кресло и ставлю рядом с передней пассажирской дверью. Думаю, мне нужно обновить его, по внешнему виду ощущение, что оно старше меня. Я усаживаю его в кресло, когда дверь в дом открывается и Полина выбегает на улицу в джинсах, домашней футболке и тапках.

— Папа! — на эмоциях кричит она и обнимает его, наклоняясь. Она гладит его волосы, в которых прослеживается седина, его спину, руки. А он улыбается, закрывая глаза и проводит функционирующей рукой по её спине.

Он её отец. Мне нужно помнить об этом и постоянно себе напоминать.

— Стас, спасибо огромное. Я покажу папе дом, хорошо?

— Конечно, милая. Занимайтесь своими делами, я скоро приеду.

— Ты уезжаешь?

— Я съезжу на работу.

— Но ты вернёшься к ужину?

— Обязательно, милая. А ты проведи хорошо время с отцом.

— Хорошо, — она принимает от меня поцелуй и везёт папу внутрь дома. — Тебе здесь понравится, это не дом, а музей.

Честно, это приятно видеть столько счастья в её глазах, даже если причиной тому не я.

Через какое-то время я приезжаю на работу и первым же делом вокруг меня кружит секретарша.

— Когда там у меня назначена встреча с новым нотариусом?

— Послезавтра, на утро.

— Перенеси на сегодня.

— Поняла.

— И желательно, чтобы они были здесь в течение часа.

— Я прямо сейчас свяжусь с ними, — она перекидывает вьющиеся светлые локоны на одну плечо, демонстрируя ключицы и глубокое декольте. Игнорируя все её внешние «успехи», я захожу к себе в кабинет, делаю несколько звонков и несколько заметок в некоторых документах.

Через пару в дверь стучатся, когда я прошу войти, моя секретарша одаривает меня доброжелательной улыбкой.

— Станислав Юрьевич, Варламов очень рад, что вы перенесли встречу на сегодня и будет у вас чуть меньше, чем через сорок минут. Я провожу его к вам, когда он приедет.

— Хорошо, — сухот отвечаю я, кладя мобильный на стол. — Ты можешь не приходить ко мне по каждому вопросу, тебе для чего интерком? — я указываю взглядом переговорное устройство, после чего она извиняется и выходит, не теряя лица. Я не увольняю её только потому, что у неё максимально высокий уровень стрессоустойчивости.

Ближайшие несколько часов я максимально погружён в работу, но мои мысли всё равно где-то далеко. В нашем доме, где она сейчас хорошо проводит время с отцом. Встретившись с представителем нотариуса, проверив обновленные планы и проекты в ноутбуке и приняв ещё несколько звонков, я утверждаю график по встречам на следующую неделю и заканчиваю дела.

Не знаю, как я жил без неё двадцать девять лет, если сейчас с трудом выдерживаю и нескольких часов. Нет, с трудом я выдерживаю минут десять, а дальше уже разрываюсь на части и считаю оставшееся время до встречи с ней. Добираюсь до дома я так быстро, как только могу — иногда даже проезжая на красный и выжимая максимальную скорость среди огромного потока машин.

Когда я отказываюсь дома, фонари уже горят по периметру. Они включаются автоматически каждый день в шесть вечера. Уже подхожу к двери, когда вижу, что на другой сторону двора в гостевом домике открыты балконные двери и внутри горит свет.

Значит, они там.

Находу снимая пиджак и кладя себе его на предплечье, я иду через весь сад к гостевому домику. Бассейн был и основном доме, но в это место она влюбилась, когда я показал ей его — бассейн здесь больше, джакузи, место для отдыха, стол, огромные и мягкие диваны, плазменный телевизор.

Издали через огромные по размерам окна я вижу, что Полина сидит на полу, опустив ноги в бассейн, её отец находится в своей коляске рядом с ней.

Когда я подхожу ближе, я слышу голос её отца и останавливаюсь в дверях. Они оба сидят ко мне спиной и не слышат, возможно, из-за шума джакузи.

— Т-ты ведь знаешь, что я желаю тебе т-только добра и хо-очу, чтобы ты была счастлива.

— Я знаю, папа, — отвечает Полина, водя указательным пальцем по поверхности воды.

— Он ведь на-амного тебя с-старше.,

Мои руки сжимаются в кулаках. Чувствую, как ноздри расширяются и желваки играют на лице. Если он хочет даже попытаться настроить её против меня, я уничтожу его, лишу его даже подобия жизни, как и обещал.

Каким бы слабым и ничтожным он ни был, он остаётся её отцом. И она прислушивается к его мнение.

— Он уже с-сделал тебе больно о-однажды разве нет? Когда т-ты даже не разговаривала с-со мной?

Моё раздражение немного спадает и грудь опускается, когда я вспоминаю тот момент — её несчастные глаза, заполненные тоской и предательством. Когда она узнала, что я женат и больше не захотела видеть меня.

Да, я сделал ей безумно больно, даже если и не собирался этого делать, даже если просто не успел развестись с женой.

Я жду, что на это скажет Полина, когда её голова опущена, а пальцы продолжают создавать исчезающие узоры на воде.

— Мама тебе тоже делала больно, — я слышу грусть и борьбу в её голосе. — Но ты за всё продолжаешь её прощать.

— М-мама много на себе тянула, д-доченька. Ты ведь знаешь.

— Я знаю, но я не просила её тянуть меня.

— М-милая, она ведь в-всё-таки твоя мама. А этот м-мужчина, он может в один момент просто в-выкинуть тебя на улицу.

— Может, — отвечает Полина. Пытаясь выглядеть бестрастно, я делаю шаг, но прежде чем что-то сказать, слышу, как она продолжает: — Любой человек может меня выкинуть на улицу, начиная с мамы.