Чтение онлайн

— Так-то, спасибо, гос… Гриша!

— Лопай-ять, не обляпайся! — осклабился тот в ответ. — Всё, пацаны! Время не резиновое, погнали! Хотя нет, отставить! Повторяю большими буквами специально для тебя, синий: идёте — оба! — сзади, вперёд не лезете! Пасти не раскрываете без команды! Смотрите на меня и действуете строго по приказу! Это ясно-нах?!

— Вашбродь, так точно, вашбродь!

— Ну вот теперь погнали-нах!

— Гриш?

— Чё, ля?

— Ну ладно мы с Борюсиком… к нам Сохатый неровно дышит. А тебя-то за что в лес сослали?

— Так известно-нах, за что! За подвиг!

— Какой ещё подвиг? Выкладывай давай, нам же интересно!

— Героический-врот!

— И?..

— И всё! Подвиг! Разрешили выбрать награду самому — вот я в Муранский бор и попросился. А чего? Тут хорошо, спокойно! Народу умеренное количество, днём почти никто не барагозит, а если участок удачный на смену выпадает, так даже и скучно! Ну и свидетелей мало…

— Гриш, а что у тебя с акцентом?

— Тоже заметил-ля?

— Угу.

— Ладно, пацаны! Вам могу признаться — из-за него я сюда и перевёлся. Когда в центре работал, набрался всякого нехорошего — вон, даже разговаривать приучился чисто конкретно, в натуре! Так меня свои же пацаны на районе понимать перестали. А это как-то неправильно — от коллектива отрываться! Вот я и…

— Типа, свалил туда, где не такое сильное влияние окружающей обстановки?

— Так-то тут ещё посильнее влияет, лес — он, однако, моща!

— Ага, синий дело говорит! Но тут влияние в другую сторону, так что терпимо. Зато начальство не нудит и взысканий за прилюдное сквернословие не выписывает! Так что держу себя в форме… более-менее. Нах!

— Так-то хреново получается, Гриш!

— Да уж сам заметил, ля! Подсуропил Якимыч-врот помощничков! Интеллигенция вшивая-нах!

— Увы нам! Да, Борюсик?

— Однако, точняк!

— Придурки-нах!..

Вы, кстати, не подумайте ничего плохого. Это мы по большей части от нечего делать орка достаём — Гришаня не соврал, дежурство на первых порах выдалось откровенно скучным. А дышать свежим воздухом да наслаждаться видами природы — почти первозданной и почти безлюдной — мне уже через полчаса осточертело. Ну и что ещё оставалось, кроме как наставника до белого каления доводить? Справедливости ради, получалось у меня плохо — Гриша очень быстро к нам с Борюсиком адаптировался, буквально за первые десять-двадцать минут составив психологические портреты и выработав оптимальную линию поведения. Правда, вида постарался не подать. Но меня не проведёшь — э-э-э, уд на ландыш не похож, хе-хе. Это я к тому, что полицейский Гришнак Кривоносый мало того, что специалист отменный, так он ещё и опытный! И наверняка мы с Бурдюком у него не первые. В смысле, практиканты. И всё у них тут так, с двойным дном. Куда ни ткнись — везде какой-нибудь нюанс со временем наружу вылезает. Да взять хотя бы Гришины знаки различия! Полицейский-то он полицейский, но — нюанс! — городовой старшего оклада, с тремя гомбочками! А погоны вообще унтер-офицера от инфантерии! То бишь кадр заслуженный. Только прибедняется дофига. Но кто мы с Борюсиком такие, чтобы ему что-то предъявлять? Вот то-то и оно! Так что оставалось лишь делать — вернее, не делать — что он говорит. И всюду за ним таскаться этакими хвостиками. Согласен, трындец как смешно — Бурдюк, и вдруг хвостик! Но против фактов не попрёшь.

Что же касается собственно Муранского бора, то мы, по сути, ничего и не видели — так, самый краешек. Как я уже и сказал, облагороженный многочисленными асфальтированными дорожками (слава богу, без траволаторов!), скамейками, урнами для мусора (увы, без выхода в интернет) и даже местами для курения — между прочим, с соответствующими знаками! И, что самое удивительное, где попало тут никто не курил. Почему, отчего — я сначала и не понял. А потом ка-а-а-ак понял! Когда на такого вот излишне расслабившегося любителя подымить вне специально оборудованной площадки откуда ни возьмись спикировал летающий дрон. «Звезда смерти» на минималках — в прямом смысле слова. Механизм даже сделать ничего не успел, лишь навёлся на нарушителя, а тот уже торопливо выдернул соску изо рта и прибавил ходу, благо до соответствующего знака оставалось буквально несколько шагов. И стоило лишь ему пересечь незримую границу, как дрон потерял к мужику всякий интерес и снова взмыл ввысь, мгновенно затерявшись между ветвями.

— И так будет с каждым! — поучительно рыкнул Гриша, причём больше для нас с Борюсиком, чем для косячного курильщика.

— Ты поэтому говорил, что здесь скучно? — поинтересовался я.

— Эх, салаги! Пусть лучше скучно, чем напряжно, — задумчиво покачал головой наставник, явно вспомнив о чём-то своём. — Поверьте, пацаны, успеете ещё навеселиться-нах! Досыта-врот!

В этом я, кстати, ничуть не сомневался. Правда, недолго — ещё с полчаса. Потому что потом из развлечений нам осталась только трепотня ни о чём. По той простой причине, что всё живое при виде нашей живописной троицы в буквальном смысле слова разбегалось. Ну кому, скажите на милость, придёт в голову связаться с горным троллем, мрачным снагой и угрюмого вида человеком? Бог с ней, с формой! Да и на дубьё плевать! Но… вы видели, какие у них банки?! В смысле, бицепсы?! Рукава-то у форменок по летнему жаркому времени (а ведь ещё только начало июня!) чуть ли ни по плечи закатаны! Ну и вот!

Это, кстати, единственная вольность в обмундировании, которую Гриша позволил и себе, и нам заодно. А представьте, что было бы, таскайся мы по округе с расхристанными кителями? Хотя… не исключено, что женская часть гуляющих оценила бы!

— Однако спросить-то можно, Гриш?

— Чего тебе, синий?..

— А мы когда пойдём пончики жрать и кофе пить? Из турки, на песке? Так-то, пора уже!

— Не заслужили-нах! И вообще… рекрут Борюсик, ты зачем пошёл в полицию?

— Однако нраица!

— Что-нах?

— Полицейские, так-то, пончиков много жрут и кофе пьют! Из турки, на песке!

— Тьфу, ля!..

— Чу!..

— Что?!

— Стопэ, пацаны! Утихли-врот! Видите?

— Нет.

— Однако шум вона тама!

— Молодец, синий! Вот иди и проверь!

— Однако можно?! Серьёзно?!

— Стой-ля, куда-нах! — спохватился наставник. — Пошутил я!

— Жалко…

— А мне — нет! — отрезал Гришнак Кривоносый. И впервые за всю смену, до конца которой — к невероятному нашему облегчению — оставалось всего полчаса, потянул лапищу к уставному тазеру, торчащему в кобуре на правом боку. — Держимся сзади, под ногами не путаемся! И чтобы тихо мне! В натуре!

Ну а мы чё? Мы ничё! Сказали — тихо, мы и рады стараться. Были бы, если бы не одно «но» — такое здоровенное и синее. На «Борюсика» откликается. Он, конечно, ловкий, и троллиной капоэйрой владеет будь здоров, но по кустам шариться — точно не его.

— Синий-врот! Стой здесь!

— Ладно.

— Клим, ты со мной! И дубинку приготовь!

— Есть!

Блин, да чего он там такого разглядел, в этих долбаных зарослях? Или не разглядел, а просто расслышал? А почему я тогда не слышу? Да потому что где я, дитя мегаполиса, и где снага! Вот почему! А он ведь ещё и унюхать мог! Так что остаётся лишь положиться на опыт наставника.

— Чё-то не пойму-врот! Собака, что ль?..

— Где?

— Во-о-он! Да не там, придурок, правее чуток! Видишь-нах?!

— Вроде бы… только не похоже это на собаку.

— А на что похоже? На зверодемона из Нижнего мира, что ли? Клим, в натуре! Хоть ты-то не беси! Борюсика за глаза!

— Да ну какая это собака?

— Стрёмная-врот! — отрезал Гришнак.

И вдруг, перестав таиться, сунул тазер в кобуру, а два пальца освободившейся руки — в пасть, и оглушительно засвистел.

— Улюлю, мля!!! — добавил я хаоса в творящееся безумие.

— Мва-а-а-а-а-у-у-у-у-у!!! — донеслось из кроны не то дуба, не то тополя — я в таких тонкостях не разбираюсь.

Того самого, у корней которого возилась непонятная, а потому весьма подозрительная зверюга. А ещё она весь этот бедлам напрочь проигнорировала, вызвав у нас с Гришаней когнитивный диссонанс. Да, уверен! И насчёт снаги тоже. Он даже слово такое знает.

— В натуре стрёмная тварь! — заключил наставник. — Клим, стой тут! Щас я её угощу! Тридцать киловольт это тридцать киловольт! Вдарит так, что обсерется!