Чтение онлайн

Сомнения вносят сумятицу в мысли Максима. Как этому человеку может нравиться то, что он видит, как он может с этим мириться? А брат прерывает изучающий, полный иронии и ехидства взгляд, обходит, опускается перед ним на корточки, придирчиво рассматривает грязное, покрытое ссадинами лицо, приподнимает руку и двумя пальцами стучит в то самое место, которое разрывают удушливые, незнакомые эмоции, — чуть выше солнечного сплетения.

— Вотздесь, самоеуязвимоеместо, ите — другие, будутбитьиплеватьименносюда… — онвновьстукнулпальцами, иподросткупоказалось, чтофолангивошлиглубоковнутрь — всегда, поканеизбавишьсяотэтогобеспечно-наивногосгустка, которыйделаеттебяжалкимиубогим."

Быть убогим, доверять, принимать не его путь. Стать бдительным, осмотрительным, презирать испорченный мир и отделить самого себя от него, это ли не решение? Ничего не хотеть, не восхищаться…, с брезгливостью относиться к чужим и своим слабостям, чтобы никогда не угодить в ловушку и не выглядеть жалким.

Макс мотнул головой отгоняя липкие мысли, отошел от окна, торопливо пересек большую светлую гостиную; Скривился, отведя взгляд от большого черного рояля, который призывно лыбился щербатыми зубами черно-белых клавиш.

"Максимушка, — вырывается отдаленное из сознания, — этот минуэт играется весело, плавно, под легато… — а его взгляд прикован к большой, спелой груше, что призывно манит желтым боком с вазы на рояле, и когда его на минуту оставляют наедине с этим солнечным фруктом и ненавистными нотами, он тянется к ней руками и прижав к губам надкусывает сахарный бок. Нектар брызжет на клавиши, течет по подбородку, заливает тонкие худые пальцы. Его озорной, радостный взгляд встречает мать, что наконец вернулась в комнату. Но она расстроена и взбешена; выбивает из его рук грушу и не переставая хлещет по ладоням. — Возмутительно! Это возмутительно! Разве мы учили тебя этому свинству?"

У проема с перекладиной- штангой задержался. Лениво подпрыгнул и несколько раз подтянулся, шумно выдыхая. Коснувшись голыми стопами пола, запрокинул голову разминая шейные позвонки и мышцы.

Сердце гулко бъется. Взгляд скользит по стене, цепляет семейное фото в белой с позолотой рамке.

"Белые скатерти, звон хрусталя, столы ломятся под тяжестью всевозможных блюд. Между столиками снуют упитанные холеные дядечки и чванливые дамы. Изнывая от боли в голове и от скуки, он невозмутимо пялится на носки своих начищенных черных ботинок, стараясь не замечать озорные, многообещающие взгляды потрепанных возрастном женщин.

У плеча материализуется крепкая фигура отца.

— Что с тобой? Ты выглядишь диким.

— Болит голова.

— Собираешься вечно отмазываться головной болью?

— Забыл принять лекарство перед выходом.

— Как предсказуемо. У тебя хорошо занимать деньги, — о долге и не вспомнишь.

Напротив, у него была отличная память.

— Зачем я здесь? Поесть я мог и дома, в более приятной атмосфере.

— Ты меня удивляешь, сын. Здесь собралось столько замечательных людей, знакомство с каждым из которых поможет в реализации твоих самых смелых планов на будущее. Надеюсь, ты еще не забыл, куда мы совместными усилиями собираемся шагнуть?

Где-то в конце зала, за спинами гостей, звоном скорби разбилась посуда. Макс отвернулся, пытаясь делать вид, что рассматривает что-то важное… Тема данного разговора достала до скрежета в зубах.

Но каторга не закончилась. Выждав пару секунд, отец ободряюще похлопал сына по плечу, привлекая внимание.

— Присмотрись-ка к той девушке, сын. Это дочь нужного человека. Я хорошо знаю эту семью… давно знаком… достойный выбор, отличное образование…

Стараясь ни чем не выдать своего изумления, Макс окинул взглядом столики и наткнулся на белобрысое худенькое создание. Милое, но с через чур широким улыбающимся ртом. В его понимании, иметь такой рот граничило с чем-то неприличным. Сознание тут же подкинуло картинку, в которой он целует эти губы и этот образ тошнотворной массой скатился в пищевод.

— Я хочу чтобы вы наконец познакомились. Иди, заинтересуй ее чем-нибудь.

— Это обязательно? — Ровный голос парня едва ли выдал разочарования, но отец заметил.

— Не задавай глупых вопросов и не делай поспешных выводов, сын. Вронским это ни к лицу."

Все в прошлом. Да, оно еще с ним повязано, еще ест поедом, еще беспокоит ноющей болью, давит, но он уже давно научился с этим сосуществовать.

Теперь он сидел за столом в своей комнате, с крайним нежеланием касался мышки и пялился в монитор. Перелистывал страницы своих одноклассников пока не обнаружил то, что искал.

Загруженное фото.

Снежная и он сам, застывшие в поцелуе.

Его пальцы тонут в ее волосах, она сжимает в кулачках ткань его свитера.

Ни капли не удивлен тому, что кто- то прозорливый и изобретательный успел запечатлеть их в обнимку, пока они впивались в губы друг-друга.

Откинувшись на спинку кресла, в котором сидел, Макс некоторое время был увлечен — всматривался в картинку, задумчиво водил по ней стрелочкой- указателем, перечитывал комментарии.

Поймал себя на какой-то скоропостижной мысли и отбросил мышь. С минуту пялился в потолок затем вскочил, прошелся по комнате, добрался до книжной полки. Избирательно, следуя от одной к другой, скинул несколько ненужных- неинтересных книг на пол равнодушно поддев каждую пальцем, пока не коснулся увесистого томика Ницше… Распахнул его, расслоил корешок обложки. Осмотрел три тонкие белые таблетки, спрятанные под картоном, выбирал одну и забросил в рот.

Через минуту вернулся к столу, щелкнул камерой телефона копируя фото с экрана в память гаджета, и, с некоторой задержкой все же отослал фото поцелуя по известному номеру.

Он ничего не ждал, но знал, что это случится. Входящая смс озарила экран.

Hell*: "Отличная работа, братик. Работай глубже в том же режиме. Жду подробностей."

"Мне нужно еще!"

Hell: "Нет проблем, мой ангел! Увидимся на днях."

Матрас прогнулся под тяжестью тела. Потолок затанцевал солнечными зайчиками, что вызвало безмятежное удивление: такое слепящее солнце в сером декабре?!

Амфетамин не так давно стал его верным спутником. Мелкие редкие дозы высшего качества. Не те, что толкают глупым подросткам в подворотнях. Он справится. Зависимость не для него.

Дышать становится легче, мышцы расслабляются. Сознание ясное, и картинки, что танцуют в нем, красочные и запоминающиеся.

Who are you?

Задается скользким вопросом Макс, когда в комнату влетает девушка. Бывшая девушка. Ее имя, — легкое, воздушное крутится на языке, но он не может вспомнить. Скорее не хочет. Она перемещается ближе к кровати нависает над ним и своим большим ртом что- то орет.. жестикулируя длинными, превратившимися в жуткие провода руками, и он находит это настолько комичным, что прикрывает глаза, чтобы судорожно не заржать. Из какофонии звуков различимы только несколько фраз: "ты растоптал мои планы..", "будешь объяснять им сам!"