Чтение онлайн

– Вы дочь пострадавшей Серовой?

Меня хватило лишь на кивок. Я стояла как вкопанная, как на суде и судьей был вот этот вот мужчина, вершащий мою судьбу.

– Мне очень жаль! Травмы были не совместимы с жизнью. Очень большая кровопотеря. Ваша мать скончалась. Соболезную вам!

А дальше был холодный пол, старого больничного коридора и темнота, накрывающая меня черной вязкой пустотой. Жаль не навсегда.

Глава 2. Как мне без тебя?

Айлин.

На похоронах было очень много людей. Они прощались, они шли черной волной за двумя одинаковыми гробами, они поминали в большом зале, где стояли портреты самых близких моему сердцу.

Каждое черное пятно из этой темной волны траурных одежд, подходило ко мне, что-то говорило, обнимало, держало за ледяные руки.

А я не видела их лиц, а может просто не хотела видеть. Мне казалось, что это какой-то театр абсурда, какая-то драма, разыгравшаяся на сцене умелыми актерами. И вот сейчас из-за угла, выйдет моя мама с Сергеем и скажут, что это все бред и рассмеются звонким смехом.

Все как сон, все происходило как сон. Мне казалось, что я умерла вместе с ними. Я осталась совершенно одна.

Бабушка и дедушка умерли несколько лет назад, а сейчас ушло от меня самое родное, что было.

Несколько дней я жила у Юли. Вернее, не жила, а пребывала в трансе. Кантемировы звонили мне каждый день и хотели меня забрать к себе, чтобы я успокоилась и пришла в себя. Я отвечала на автомате. Я не хотела ехать к ним.

Моя учеба встала, на работу я не ходила. Я не могла.

Внутри меня, обычно такой активной, вдруг все умерло.

Спустя несколько дней дрожащими руками, я открывала дверь в свой дом. Меня встретила тишина темных комнат и тиканье настенных часов в родительской комнате. Заходить я туда не стала, боясь выйти из анабиоза, в котором я пребывала, и разреветься навзрыд.

Мне казалось, что если я буду все держать в себе, то мне так будет легче, что я так буду сильнее.

Пройдя в свою комнату и нашарив в ящике заначку из пачки сигарет, которые я курила только в экстренных случаях, я открыла окно в своей комнате. Сильный порыв ветра раздул тюль в разные стороны, а я затянулась сигаретой так, что закружилась голова. Из окна на меня смотрели темные скелеты домов с желтыми глазницами окон.

Жизнь продолжалась.

А моя встала на длинную паузу. Сердце скрутило жуткой болью. Мне казалось, что меня сейчас разорвет от этой пустоты и страха.

Быстро метнувшись на кухню, я откупорила бутылку вина и смачно хлебнула прямо из горла. Я жадно пила вино, как воду, не чувствуя кислого отвращения. А потом, напившись, села на полу, в сером пальто, которое я так и не удосужилась снять и стала раскачиваться из стороны в сторону. Меня бил озноб, жуткий, тяжелый, скручивающий меня пополам.

Так проходили мои дни, как один, похожие друг на друга. Я не могла описать свое состояние, потому что меня перекашивало от взглядов, которыми одаривали меня мои друзья и преподаватели в университете, мои сослуживцы на работе. Эти взгляды сочувствия и полного отчаянья, уничтожали мою броню, которую я навешивала на себя, когда выходила из своей темной обитель – из своей квартиры, где я жила теперь совсем одна.

В институт я ходила на автомате, на работу тоже. При Юле, я старалась бодриться и изо всех сил делала вид, что я потихоньку отхожу и свыкаюсь со своим статусом сироты.

Но вечерами, стоило мне переступить порог дома, я первым делом шла на кухню и доставала новую бутылку вина. А потом лежала на полу, слушала тишину квартиры и гудящие голоса соседей за стеной.

Засыпала под утро, вставала с похмельем, чистила зубы и жевала жвачку, чтобы не было запаха.

Оценки в университете у меня съехали, но все равно преподаватели, старались сильно мне их не снижать, проявляя понимание.

А я честно старалась как могла, я обещала своей маме закончить университет.

Мое состояние, сравнимое с анабиозом, помогало мне существовать, а я и не предполагала, что копя внутри себя невыплаканную боль, могу сорваться агрессией.

Одним из вечеров, на работе, я тренировала клиента, который был очень заносчивым. Он любил показать свои амбиции, мог уколоть и как бы невзначай, унизить тренера.

Вадим, кто обычно тренировал его, сегодня не вышел, так как сильно простыл и миссия по тренировке невыносимого клиента досталась мне, так как весь тренерский штаб, быстро ретировался, сославшись на занятость.

– Меня зовут Айлин, Вадим заболел, сегодня я с вами буду тренироваться.

– Почему меня не поставили в известность что мой тренер, которому я доверяю, не выйдет сегодня? Не думаю, что ты компетентна! Я не хочу, чтобы ты тренировала меня, – бросил мне в лицо это наглец, с чуть перекошенным носом.

– Я понимаю что вы привыкли проводить тренировки с Вадимом и если не против, то давайте начнем заниматься со мной. Я думаю, что вы будете довольны нашим занятием!

– Я еще раз повторяю, что не хочу, чтобы меня тренировала ты! У вас что, в таком крупном фитнес-клубе, нет нормальных тренеров-мужчин?

– К сожалению, сейчас все заняты! Если хотите, вы можете перенести занятие на другой день, когда выйдет Вадим.

– Ты мне не смеешь указывать, поняла? Я не хочу, чтобы со мной занималась какая-то чурка!

После этих слов, моя невозмутимость куда-то делась и волна сокрушаемого гнева за сказанные неадекватом слова, за боль потери, поднялась изнутри моего тела. Я даже не поняла как, но я быстро замахнулась и мой небольшой кулак, врезался в перекошенный нос наглого клиента.

На пол брызнула кровь.

В тот момент мне было все равно. Будто это происходило с другой Айлин. Началась суета, мужчину пытались оттащить от меня, подошедшие ото всюду тренера и клиенты спортивного зала. Ненавистный мне клиент орал и порывался ударить меня в ответ, а я стояла как громом пораженная своей дерзостью, где-то вдалеке чувствуя нарастающую боль от костяшек пальцев.

Начался скандал, пришел директор фитнес-клуба, пытаясь замять конфликт и уговаривал клиента не писать заявление на меня в полицию, ссылаясь на недавно произошедшую трагедию в моей жизни.