Чтение онлайн

— Идет! Когда приступаем к работе?

— А вот дежурство мое в девять закончится, и встретимся мы в полдесятого у Лейхенберга, поговорим о заготовке для амулета. Нужно придумать подходящий носитель, чтобы не выбивался из образа… — он осмотрел меня с головы до ног: джинсы, кофта с капюшоном и кроссовки. — Ах, да… У тебя же нет образа!

Все-таки язва он. Я сунул руки в карманы:

— Могу спецовку надеть и каску оранжевую. Образ? Образ!

— Тогда сварганим тебе артефакт из ключа на тридцать два, — предложил Борис Борисович. — На цепочку повесим и на шею наденем. Иди, Титов, пока я мирный договор с тобой заключать не передумал, потому как война с тобой может стать весьма увлекательным занятием!

В этот момент закатное солнце заволокло тучами, птичий щебет за магическим барьером смолк. Мы одновременно вздрогнули и глянули в сторону лесной дороги, которая вела от земской Пеллы к территории кампуса. К воротам подъезжала огромная черная машина старинного вида! У меня сердце пропустило удар, но я быстро справился с собой. Машина принадлежала Клавдию Ермолову! Значит, там была Эля?

— А можно… — заговорил я, но был прерван.

— Можно, — Борис Борисович начинал мне нравится все больше и больше. — Более того тебе скажу: никого, кроме учеников и педсостава на территорию я пускать не собираюсь, так что…

Дальше мне объяснять было ничего не нужно. Мы друг друга поняли.

Машина остановилась, Клавдий — тот самый страшный худой блондин — появился с водительской стороны, обошел электрмобиль по кругу и открыл пассажирскую переднюю дверь. Сначала показалась туфелька, потом — загорелая стройная ножка, потом — Эльвира: в хаки-шортиках, такой же блузочке и косынке на черных, как смоль, кудрях. Ах ты черт, ну как же она мне нравилась! Я смотрел на нее через магический барьер и осознавал значение выражения «пожирать глазами».

Девушка и ее брат меня не видели: они некоторое время постояли около машины, что-то весело обсуждая, а потом Клавдий сходил к багажнику, лично достал два чемодана на колесиках и покатил их к воротам, которые, повинуясь воле Бориса Борисовича, начали открываться. Оставив багаж Эльвиры у самой границы кампуса, Ермолов вынес еще и здоровенный кожаный саквояж. Когда створки распахнулись, темный маг, даже не поздоровавшись, спросил у Козел-Поклевского:

— Есть у вас тут тягловая сила?

Он так и сказал, «тягловая сила»! Ему вообще пофиг было, кто дотащит чемоданы его сестры: робот, голем, человек, горный тролль или сам Сатана. Меня наследник великого темного клана как будто не замечал. Борис Борисович смотрел на Клавдия выжидающе, а потом, не дождавшись желаемой реакции, сказал:

— Здравствуйте.

— А? — удивился Ермолов.

— Привет, Миха! — замахала мне рукой Эльвира, и ее улыбка сияла ярче солнца. — Клавдий, это — Миха Титов! Миха — это Клавдий, мой брат!

Вдруг лицо темного мага подобрело. На его лице появилась очень искренняя, даже какая-то детская улыбка и он проговорил:

— Господин Титов! Мое почтение и моя великая благодарность! Клан Ермоловых и я лично в долгу перед вами, так и знайте. Официально заявляю — каждый из моих людей и людей моего отца окажет вам содействие при необходимости, в любой из наших резиденций вас примут как дорогого гостя, — он коротко кивнул головой, обозначив церемонный поклон.

Я сразу не понял, с чего он такой тирадой разразился, а потом как понял! Но Ермолов не закончил, его лицо посерьезнело:

— Любая ваша просьба будет исполнена, если она не нанесет урона чести клана Ермоловых. Вы можете просить прямо сейчас.

Он так благодарил меня за то, что я спас девчонок — в первую очередь Эльвиру, конечно. Понятное дело — и без меня бы опричники их вытащили из объятий аспиденышей, но я-то процесс как минимум ускорил! Свою младшую сестренку этот страшный мужчина сильно любил — это было видно! И выдать такое щедрое по его мнению вознаграждение, как покровительство одного из самых опасных кланов Государства Российского — это значило очень, очень сильно меня обрадовать. Даже если это покровительство — разовая акция. По крайней мере, так я понял его слова. Содействие — одна штука, гостеприимство — одна штука, просьба — тоже одна штука. Всего три. А может, и нет, может — или-или? Вполне в духе аристократов, так что скорее всего — последний вариант. Они в таких штуках большие мастера: скормить дичь и делать вид, что осыпали золотом.

Но у меня на этот счет имелось другое мнение. К тому же — Ермолов даже не пожал мне руку при встрече!

— Господин Ермолов, — в тон темному магу проговорил я. — Я бы хотел воспользоваться вашим предложением прямо сейчас! У меня есть просьба, после исполнения которой я буду считать, что мы квиты.

— Ну, ну? — было видно, что он слегка напрягся.

Я глянул Эльвире прямо в глаза и улыбнулся. Она была очень, очень напряжена — наверное, чувствовала, что между мной и ее братом разве что искры не проскакивали, прямо как у Вяземского в ауре.

— Разрешите, я помогу Эле донести вещи до комнаты? — я перевел взгляд на Клавдия. — Вот такая моя просьба. Проведу Эльвиру до общежития. Побуду тягловой силой. Доставлю в целости и сохранности — и ее, и чемоданы. Даже не сомневайтесь.

— М-да? — он был явно ошарашен.

— Тем более — на территорию кампуса пропускают только студентов и педсостав, да и в связи с вечерним временем других помощников найти будет затруднительно, — припечатал я. — А Борис Борисович с поста отлучаться не может.

— Ни на пядь! — оскалился пиромант.

Ему нравилась вся эта ситуация.

— Это все, что вам нужно? Ваша просьба — отнести чемоданы моей сестры к порогу ее комнаты? — уточнил Клавдий с недоверием глядя на меня. — Проводить ее?

— Ну да, — я улыбался. — Вот такая просьба у Михаила Титова к великому клану Ермоловых.

Я щелкнул пальцами, и багаж Эли взлетел в воздух и закружился в вальсе над нашими головами.

— Разрешаю, — церемонно проговорил он. — Эля — на пару слов.

— Миха, подождешь меня за воротами? — она потерла нос ладошкой, явно пребывая в некоторой растерянности.

— Нет проблем, — сказал я. — До свидания, господин Ермолов!

Клавдий снова не пожал мне руку, только кивнул. Задолбал он с этими кивками уже, посмотрите вы, какая цаца! Но настроение все равно у меня было на уровне, я удерживал эфирными нитями чемоданы в воздухе, стоя рядом с Борисом Борисовичем и глядел, как Эля прощается с братом. Препод наклонился ко мне и уголком губ сказал:

— Все правильно сделал.

А я и сам это знал.

Когда Клавдий сел в машину и уехал, а ворота закрылись, Эля подошла быстрым шагом, не стесняясь Бориса Борисовича, взяла меня под локоть и сказала:

— Ну, пойдем?

— Пойдем!

Чувствовать ее прикосновения, ее близость было очень приятно, мне хотелось смеяться и даже пританцовывать. Каблучки ее туфелек так и цокали, мы посматривали друг на друга искоса и улыбались

— Признавайся теперь, что это было? — спросила Ермолова, когда мы прошли по аллее шагов двадцать.