Чтение онлайн

В общем, я от директора выходил в смешанных чувствах: вроде и не наказали, вроде и амулеты эти мне самому нужны, да и за доставку заплатили полной мерой, как и полагается при сдельной системе оплаты труда… Но перспектива плечом к плечу с Борисом Борисовичем долгими осенними вечерами корпеть над нанесением рун на заготовку меня вообще не радовала. Не нравился мне лысый пиромант — и всё тут! Неконтакт у нас!

А еще — директор ни словом не обмолвился о том, что этот самый гитарист-акробат-скоморох ЗНАЛ, что к Иванову приедет курьер с книгой. И о том, что «Козодоя» моего зоотерики стерегли — тоже ничего не сказал. Казалось даже, что Миху Титова снова используют как живца, и ничего радужного в такой перспективе я не видел.

* * *

Мне, на самом деле, нравилось это ощущение: пустая общага, пустой кампус, пустые учебные кабинеты. Когда идешь среди всего этого почти в полном одиночестве, чувствуя присутствие других живых душ только где-то на периферии зрения, слуха и обоняния, начинает казаться, что ты и есть главный герой. Что все происходящее — декорация именно к твоей жизни! И последние дни лета давали мне возможность наслаждаться такой атмосферой каждый вечер, когда наемные работники и большая часть преподавателей разъезжались по домам, и в кампусе оставалось всего несколько обитателей. Почти полное одиночество. Почти полная свобода!

Это хрупкое ощущение стало стремительно исчезать ровно в тот момент, когда к воротам начали прибывать первые студенты, возвещая о скором пришествии нового учебного года.

Команда Вяземского в полном составе — и парни, и девушки — прикатила на закате. Мощные хромированные круизные байки со стильным обвесом, развевающиеся на ветру волосы, фигуристые девчонки… И все это в лучах вечернего солнца, среди сосновых стволов и зеленых бликов лесной дороги. Стоило признать — юные аристократы выглядели классно! Они останавливали байки у ворот, гомонили, переговаривались, дожидаясь, пока им откроют.

А я смотрел на них сквозь эфир. Особенно — на самого Афанасия. Парень получил вторую инициацию, надо же! Каков везунчик! У него не аура теперь была, а натуральный айсберг. Любо-дорого смотреть, так и сыплет снежинками из самых неочевидных мест… И девчонок с ним рядом — аж две, одна с синими волосами, вторая — с зелеными. Спешились со своих кроссовых байков и жмутся теперь к Вяземскому. Как будто непонятно — почему! Маг второй ступени — это в нашем мире круче, чем фунтовостерлинговый миллионер. Ну, и ладно, ну, и пусть его! У нас вон тоже Юревич и Розен полноценными магами стали, отличный результат… А я не стал, да. Потому что, похоже, я — не главный герой.

Когда Борис Борисович, дежуривший на КПП, открыл ворота, и колонна байкеров-студентов проследовала к парковке кампуса, Вяземский меня увидал и шутливо отсалютовал двумя пальцами от шлема — на галльский манер. Тоже мне, Шарль де Батц, шевалье де Кастельмор, мушкетер и маршал Галлии в одном лице! Подумаешь — инициация! Всего-то и делов — ледышка, которая лупит у него из задницы, теперь стала длиннее и толще!

Конечно, я завидовал. Вот Розену не завидовал и Юревичу — не завидовал. А Вяземскому — да. Как его на поединок теперь вызывать? Уконтрапешит ведь! Молчать в тряпочку теперь, что ли, и в ножки ему кланяться? Не-е-ет! С другой стороны, есть ведь академическая магия, можно что-нибудь придумать… Например — опять же молчать в тряпочку и слушаться Бориса Борисовича. Единственное средство для пустоцвета против настоящего мага второго порядка — это академическая магия, артефакторика и алхимия, которые при должной подготовке могут сказать свое веское слово… Значит, будем это слово учить.

Пока я шел к нему, Борис Борисович смотрел на меня чуть прищурившись. Ну да, да, у нас с ним сразу не задалось, я его подначивал, он меня дрючил. Но вот если задуматься — мужик он на самом деле не противный, хоть и сердитый. И ниже семерки на его занятиях я ни разу не получал… Может, не так все и плохо?

— Господин Козел-Поклевский, — церемонно поклонился я. — Юнкер Титов… А, черт! В общем — я сдаюсь. Принимайте капитуляцию.

С юнкером я, конечно, дал маху. Удивительно, как прилипчива вся эта военщина, а?

— Это что еще значит, Титов? — поинтересовался Борис Борисович. — Что это за представление? Вы в артисты подались?

— Ну, меня Ян Амосович отправил к вам, чтобы я под вашим и Людвига Аристарховича руководством в индивидуальном порядке постигал азы артефакторики, рунологии и всего такого прочего, что необходимо для создания индивидуального маскирующего защитного амулета — так я понял. То есть, нам с вами придется вместе работать, а значит — наш мнимый конфликт не имеет смысла. Конфликтовать можно с теми, от кого не зависишь. Или с теми, от кого можно сбежать, — с напускной уверенностью нарезал я. — А я от вас теперь сбежать не могу, и более того — в связи со спецификой предстоящей работы от вас жизнь моя зависеть будет!

— В логике тебе не откажешь, — уголок рта Бориса Борисовича дернулся, похоже — он едва заметно улыбнулся. — Но ты ведь и сам только что признал, что конфликт — был, и даже капитулировал. Капитуляция предполагает контрибуцию, и…

— Пряники от Эрики Гутцайт, — сказал я. — Лучшие пряники в мире, поверьте. Вы съедите их прямо с пальцами.

— Гутцайт? — его явно заинтересовало мое предложение. — Это у которого едальня в Саарской Мызе? Как-то я брал у них долму — это было потрясающе!

Хочешь расположить к себе кого угодно — предложи ему еды. Главное, чтобы аллергии на предложенное не было! Но у магов, наверное, не бывает аллергии, так что я кивнул:

— Его племянница. Сигурд Эрикович ею не нарадуется — в кондитерских делах она мастерица! Вы не прогадаете, если согласитесь.

— Сколько их у тебя? — спросил он, имея в виду пряники, а не Гутцайтовых племянниц.

— Полкило, — соврал я.

Я ведь должен был оставить хоть что-то Авигдору! Если бы я скормил весь пакет Борису Борисовичу, Беземюллер бы меня убил. И правильно бы сделал. Так что мне следовало срочно накинуть для вредного препода еще что-нибудь в качестве бонуса!

— У меня есть жабий камень, — признался я.

— Та-а-ак! — глаза пироманта заблестели. — А вот это уже интереснее…

Я сунул руку в карман и достал артефакт. Борис Борисович уважительно поджал нижнюю губу:

— Это из Хтони? Та история с Хранительницей?

— Ага, — не стал отпираться я.

Препроды — сплетники хуже баб базарных, точно все перипетии нашей практики уже обсудили! Козел-Поклевский погладил свою лысину, а потом наклонился к моему уху и сказал:

— Полкило пряников и снять похмелье с утра перед занятиями. Пять раз.

Вот уж чего я не ожидал, так это подобной просьбы! Ну, в конце концов… Все мы люди! Наверное, и у преподов бывает похмелье! А похмелье — это в первую очередь алкогольная интоксикация. И тут жабий камень действительно может помочь.

— Три раза, — сказал я. — Камень от каждой детоксикации в размере увеличивается.

— Пять раз, и я покажу тебе, как сбрасывать из него накопленную дрянь, — его аргумент был более, чем убедительным, сотрудничество наше стремительно становилось взаимовыгодным.