Чтение онлайн

— Конечно, Титов, это азы менталистики, — кивнула Кузевич-Легенькая. — Точно так же, как «Выдох силы» или «Детектор лжи». А зачем ты спрашиваешь?

Я замялся, нужно было как-то выкручиваться:

— Ну, я просто подумал, что должен же быть способ снять «Отвод глаз»? Например, если мы в эфире видим что-то непонятное, надо же проверить, что никто не поставил ловушку или не заминировал помещение!

Анастасия Юрьевна кивнула:

— Все правильно, Титов. Об этом я хотела рассказать во второй части нашего занятия… Кстати, ты как — справился? Что ты от нас спрятал?

— Настенные часы, — я кивнул в сторону большого старинного циферблата над доской.

— Какие часы? — удивилась преподавательница. — Михаил, я задала конкретный вопрос: вы справились с заданием или нет?

— Так справился же! На защитное стекло нанес руны, маркером!

Эля ткнула меня локтем в бок:

— Не дури голову, Миха! Признавайся — ты же спрятал что-то?

Я повернулся к Ермоловой и не мог понять: она шутит или нет?

— Часы над доской. Вот эти! — и пальцем ткнул, прямо в них. И ни фига!

— Опять ты за свое… — покачала головой Эльвира. — Просто скажи Анастасии Юрьевне, что именно ты зачаровал.

— Так я и говорю! — попытался снова оправдаться я, понимая при этом, что, кажется, меня ждет или очередная вздрючка, или я приближусь к опасной границе, за которой — разоблачение!

— Титов-Титов… — покачала головой теперь и Анастасия Юрьевна. Ну, вот что это такое вообще? — Ничего, сейчас выясним, выполнил ты задание или опять дурака валяешь. Итак, есть несколько вариантов снять отвод глаз, и эти методы одинаково действенны как против начальной ментальной магии, так и против иллюзий. Первый способ — негатор. Он «отключит» всю магию. Второй метод — артефакты типа зеркала Нехалены или Всевидящего Ока. Или их компактные варианты: очки, монокли, волшебные фонари… Вам, как пустоцветам, вполне подойдет словесная формула, акцентированная жестом, указывающим на участок пространства, который вы хотите проверить. Записывайте: «Quidquid latet apparebit»! Я, как маг полноценный, вполне могу масштабировать воздействие формулы и снять отвод глаз со всей аудитории… Как раз посмотрим, кто из вас применил «отвод глаз» наиболее изящно!

Она так и сказала — «изящно». А я пялился на часы, про которые внезапно все забыли, вспоминал про статуи в Ингрии… И мне было стремно. Кузевич-Легенькая, меж тем, встала из-за стола, прошла в центр аудитории, развела руки в стороны и произнесла звонким голосом, который эхом отразился от стен:

— Quidquid latet, apparebit! — то есть — «Все тайное станет явным!»

Легкая волна света прошлась по комнате, и все ахнули.

— Часы! — воскликнула Эля. — Миха, тут и вправду были часы!

— Титов? — голос преподавательницы был максимально удивленным. — Ты просто невероятно похож на… На… На кого ты похож, Титов?!

И вдруг Анастасия Юрьевна хлопнулась в обморок, рухнув прямо на пол, очень сильно всех напугав. Мы с Ермоловой тут же кинулись к ней — делиться жизненной энергией и маной — а все остальные забегали, засуетились, побежали звать дежурного…

А потом, когда в аудиторию вломились Иван Ярославович и Ян Амосович и привели в чувство Анастасию Юрьевну, всех нас выгнали из кабинета. Мы толпились снаружи и ждали, переговариваясь. Одногруппники наперебой пытались понять, на кого же все-таки я похож, и ответа найти не могли. Мнения разнились: одни говорили, что на некоего киноактера, другие подыскивали кого-то подходящего из преподавателей… Ну, и обсуждали, почему наша психолог потеряла сознание, тоже. Наконец из аудитории вышел очень уставший директор и сказал:

— Титов, ты идешь за мной. И ты, Ермолова, тоже. Все равно ведь сядешь под кабинетом и будешь смотреть на дверь глазами брошенного олененка… У остальных — перерыв, до звонка семь минут осталось. Идите, воздухом подышите, дамы и господа студенты!

* * *

Ермолову все-таки оставили в приемной — скучать. И мне это не понравилось. А еще не понравилось, с каким скорбным видом Ян Амосович ходил по кабинету и смотрел в окно.

— Титов, я должен тебе сказать… — он ухватил себя за бороду. — Такое дело… В общем — тут все сошлось в одной точке, и эта замена, и инициатива Анастасии Юрьевны по изучению «отвода глаз», черт бы его побрал! И чего я мнусь-то? В общем — на тебе стоит этот самый «отвод глаз», Миха. Очень, очень мощный. С очень хитрой защитой. Говоря начистоту — я подозреваю, что ставил его кто-то из великих менталистов, скорее всего — из Рюриковичей. Чего это стоило заказчику, или каковы причины наложения такого заклинания — гадать можно бесконечно. Нет, линейно все понятно: скрыть твое сходство с родней. Но зачем?..

— Чтобы не позорил фамилию, — пожал плечами я. — Перестарок, пустоцвет, выродок. Нафиг им такой нужен? Будет высший свет пальцем тыкать и говорить, что у них фиговый генетический код.

— Так себе вариант, — хмыкнул Ян Амосович. — Вот, например, Ермолова, которая тебя, балбеса, за дверью дожидается. Великий клан! Богатейший отец! Такой конфуз со спецификацией! А никто никакой «отвод глаз» не ставил!

— … и у мамы не крал. И в интернат не отправлял! — напомнил я. — Может быть, мой папаша — псих ненормальный? Среди магов таких хватает! Вон, ермоловские себе руки ножами режут и щенков сначала растят, а потом убивают. А у моего родителя вот такая система подготовки дражайшего сыночка, а?

— Это понятно, — не стал спорить директор. — Но я боюсь и представить, кто ты такой, если отдача от попытки площадной — не целенаправленной! — деактивации заклинания вышибает в бессознанку не самую последнюю волшебницу?

— Сын Великого Инки, — сказал я. — Попаданец из далекого и мрачного будущего, где людей поработили нейросети? Живое воплощение Ашшурнацирапала Второго, царя Ассирийского? Инопланетный засланец из мира победившего карламарлизма?

— Тьфу, тьфу, тьфу! — отмахнулся директор. — Твой отец — точно русский, тут и гадать нечего. Давай вот что, Титов: бери свою Ермолову, и езжайте-ка вы в Ингрию, очередной заказ доставить. Пустячное дело! Отвезете — и погуляйте, развейтесь. Отведи девушку в кафе, может быть — в театр… Возвращайтесь после отбоя.

— Очень подозрительно, — покосился я на него. — С чего такая щедрость?

— Это не щедрость. Мне хвосты надо подчистить, сторонних специалистов приглашать, которых к тебе допускать никак нельзя. А если вы вот так вот запросто поедете — то никто не заподозрит потом, что вся суета — по твоей вине. Сбежать сможешь? — вдруг поинтересовался он. — Чтобы правдоподобнее. Ну, двое сумасшедших влюбленных, повинуясь чувствам, и все такое… Но при этом — ребята хорошие, про долг не забывают и заказ доставили. Чтобы и наказать вас — но не сильно.

— Смогу, — ничтоже сумняшеся, откликнулся я. — У меня карточка есть от служебной калитки.

— А… — замер директор. — И давно?

— С мая. Ни разу не пользовался, — снова отрапортовал я.

Ключ-карта была та самая, которую в свое время Аронович потерял. Я берег ее для крайнего случая, думал — придется, возможно, из Пеллы побег устраивать, особенно после тех терок с Вяземским и его командой. Ну, и когда Эля меня динамила, тоже. Но теперь-то я и не думал бежать! Пока директор не попросил.

— Молодцом! Устроим вам подростковый бунт. Завтра оба наказаны будете: заставлю вас на пару книги в библиотеке весь день клеить… — задумчиво проговорил директор.

— «Только не бросайте меня в терновый куст!» — процитировал я жалобно.

В библиотеку! С Элей! На целый день! Божечки, да я теперь и не знаю, что выглядит более сказочно: побег в Ингрию до самой ночи или вот такое вот наказание? Директор подошел к столу, достал оттуда два значка с гербом Пеллы и строго посмотрел на меня: