Чтение онлайн

Девушка с трудом подняла глаза:

— Похоже, у меня нет выбора.

Жореф кивнул:

— Как и у меня. Ну что, сделка?

— Сделка.

Жореф извлёк из-за своей бездонной пазухи небольшой свёрнутый лист бумаги и развернул. Лист оказался пуст, кроме символа Керуват — свитка и монеты.

— О Керуват, Мать Торговли, Покровительница Соглашений, Блюстительница Договоров! Именем твоим и силой я, Жореф Кразурафеш заключаю эту сделку!

Мелкие каллиграфические буквы сами по себе стали заполнять лист, выстраиваясь ровными рядами.

— Я, Жореф Кразурафеш, Продавец, заключаю договор с Кенирой Валсар, Покупателем. Я обязуюсь продать ей тигилаша по кличке Рахар и раба по имени Нриз за наличные средства в размере девятьсот курзо. Обязуюсь сохранить сделку в тайне, никому не раскрывать имени и статуса Покупателя, никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывать факт обладания рабом в случае, если Покупатель обязуется сделать так же.

Нриз присмотрелся к договору. Возникающий на бумаге текст повторял слова Жорефа не дословно, перефразируя и облекая в форму, принятую у крючкотворов. Он заполнял не весь лист подряд, а оставлял пробелы и свободные места. Сами по себе появились пункты «Общие положения», «Предмет договора», «Обязательства сторон» и «Особые условия».

— Я, Кенира Валсар, Покупатель, обязуюсь уплатить девятьсот курзо в обмен на тигилаша по кличке Рахар и… — голос девушки дрогнул, но она взяла себя в руки. — …и р-раба по имени Нриз. Обязуюсь не раскрывать… не рассказывать… Никому и никогда не говорить, что Продавец раньше владел рабом.

По мере того, как девушка говорила, пробелы заполнялись, пока лист полностью не покрылся текстом.

— Пусть Керуват станет гарантом этого договора, и, если одна из сторон нарушит условия, да падёт на неё гнев богини! — закончил Жореф. — Ну что, дорогая Кенира, настало время рассчитаться и расстаться. Надеюсь, это наша последняя встреча.

Девушка отсчитала четыре сотни курзо и отдала Жорефу. Тот небрежно сунул деньги в карман и обратился к Нризу:

— Я приказываю тебе следовать за своей новой госпожой, помогать ей добраться до границы и слушаться её приказов. Ты меня понял?

— Да, конечно, — кивнул Нриз.

— Тогда иди и быстрей собирайся в дорогу. Это тоже приказ. Госпожа Кенира, дайте руку. Сделку нужно завершить.

Жореф поднял ладонь и над ней по очереди взлетели два светящихся символа, в которых Нриз распознал печати Поводка. Кенира и Жореф обменялись рукопожатием и печати погрузились Кенире в руку. Как только ладони разомкнулись, лист договора засветился ярким светом и истаял мелкими искорками.

— Ты чего застыл, идиот! — шикнул Жореф. — Бегом! И не забудь про седло!

— Отдадите седло просто так? — удивилась девушка. — Мне казалось, что вы запросите за него дополнительные деньги.

— Я что, выгляжу настолько мелочным? — неубедительно возмутился Жореф.

— Именно настолько, — подтвердила девушка.

— Не забывайте, госпожа, мы заключили договор именем Керуват. Мать Торговли чтит не букву, а дух договоров. И этот дух гласит: я должен сделать всё, чтобы вы добрались до границы, не попавшись, а вы — чтобы никто и никогда не узнал мою постыдную тайну.

Услышав эти слова, Нриз едва не расхохотался. Если бы Жореф действительно так уж хотел помочь, он бы ни за что не продал Рахара. И уж точно не нагрузил бы эту Кениру балластом в его, Нриза, лице.

— Эй, Нриз! Тебе что, нужен пинок, чтобы начать двигаться? Бе-е-гом!

***

Чувства, переполнявшие Нриза состояли из сложной смеси негодования, обиды, злости и яркой обжигающей ненависти. Нриз ненавидел Жорефа, продающего его как какое-то никчёмное животное. Он ненавидел братьев, мешавших ему целый день. Ненавидел эту страну, ненавидел приграничье, ненавидел город, название которого он даже не потрудился узнать. Но больше всего он ненавидел свою новую… нет, он никогда не будет использовать слово «хозяйка».

Если у Жорефа были хоть какие оправдания — в конце концов он исполнял приказ Хозяина и возможности отказаться просто-напросто не имел, то у этой Кениры выбор был. Каковы бы ни были её обстоятельства, она могла проявить твёрдость духа и не пересекать грань, отделяющую обычного человека от законченного мерзавца. Впрочем, если кто-то её объявил в розыск, то сделал это неспроста, а значит, тяжкие проступки и раньше отягощали её совесть.

Как бы ему ни хотелось постоять и обдумать сложившуюся ситуацию, но приказ Жорефа требовал не только «собираться», но и делать это «быстрее». Нриз хищно улыбнулся — этот глупец так и не понял, что трактовать приказы можно по-разному. К примеру, понятие «собраться» могло включать в себя очень многое.

Нриз затащил очнувшегося Рахара в загон, подхватил лопату и снова врезал по нужной точке. Убедившись в послушании и покладистости зверя, он с трудом снял со стенных крючков седло и водрузил на широкую спину. Затянув крепления и подпруги, он осмотрел огромные седельные сумы и расплылся в довольной улыбке. Именно то, что ему нужно.

Привязав Рахара, Нриз сорвался с места и побежал в свою комнатушку. Он стянул с кровати простыню и одеяло, расстелил на полу и начал бросать туда свои нехитрые пожитки. На простыню полетели туалетные принадлежности, включая бритву, нож, который он так и не вернул Куршалу, небольшая дубинка, сделанная из обломанного черенка лопаты специально для Рахара, а также проволока, оставшаяся после создания артефакта. Подумав, он отломил от мотка проволоки два кусочка и сунул в карман. Затем открыл ящик комода и достал оттуда шило, бечеву и связку ремней кожаной упряжи, которую Жореф когда-то велел починить, но не додумался обозначить чёткие сроки выполнения приказа. Последним на простыню полетел «Жезл Всемогущества», пусть Нриз и сомневался, что в ближайшее время понадобится включать или выключать свет. Чуть поколебавшись, Нриз кинул в общую кучу и подушку.

Наконец, проверив, чтобы в комнате не осталось ничего ценного, Нриз свернул одеяло в тугой свёрток и стянул его сверху ремнями упряжи. Выбежав наружу, он подскочил к забору и, убедившись, что его никто не видит, перекинул свёрток на улицу.

Затем он побежал на кухню, приготовившись снова уговаривать Ильгу и выпрашивать у неё на прощание хоть что-нибудь покушать. Но к счастью, в данный момент на кухне никого не было, лишь на плите медленно кипела огромная кастрюля да в большом котелке тушилось что-то непонятное. Нриз мелко хихикнул. Он исполнит приказ «собраться в дорогу» со всем тщанием и старательностью, пусть Жореф в этом даже не сомневается!

Нриз подскочил к буфету и вытащил из ящика большой кухонный нож, металлическую ложку и черпак. С помощью полотенца он приподнял на котелке крышку, убедился, что каша с мясом практически готова, и засунул столовую утварь прямо в булькающее варево. Накрыв котелок крышкой, он примотал её к ручкам полотенцем. Поболтав котелок, он убедился, что крышка не спадает, после чего снял с плиты и потащил наружу, обжигая руки об горячую скобу. Возле забора Нриз снова оглянулся и выкинул котелок наружу, молясь всем богам и богиням, чтобы тот приземлился правильной стороной и не расплескал содержимое. Затем он вернулся на кухню, вытянул из разделочной колоды небольшой топорик и отправил вслед за котелком.

Приказ «собраться» был практически выполнен, но достаточного удовлетворения Нриз так и не почувствовал. Всё, что он забрал, было мелочью, которая Жорефа не заставила бы даже поморщиться. Нриз же хотел получить окончательный расчёт, заставив заплатить за все долгие месяцы страданий. К счастью, способ ощутимо ограбить Жорефа всё же существовал. Причём, позволяющий сделать это, оставшись в рамках распоряжения «собраться в дорогу», но при этом не нарушив ранее отданных приказов, среди которых был и «не воровать». На всякий случай Нриз несколько раз прогнал в голове модель грядущих событий — увы, забрать должок деньгами не вышло бы никак, пусть он и знал, где у Жорефа находится сейф.