Чтение онлайн

Нриз голодал. Пусть, как и положено кухаркам, Ильга любила людей с хорошим аппетитом и питала слабость к тем, кто нахваливает её готовку, но чудес щедрости не проявляла. Ни на что большее, чем на дополнительную порцию еды, её уговорить ни разу не удавалось. Разумеется, Нриз рассыпался в комплиментах, говорил, что лучшей стряпни не встречал в жизни, даже пытался делать щенячьи глаза. Ничего не срабатывало. Увы, закономерно — Нриз прекрасно осознавал, что мерзкий жирный старик вызывает гораздо меньше симпатии, чем, например, ребёнок или симпатичный юноша, но тем не менее попытаться стоило.

Ильга в ответ лишь смеялась:

— Спасибо! Я знаю, что готовлю неплохо, но у вас на Закатном, видимо, совсем уж отвратительная еда, если ты считаешь мою стряпню вершиной кулинарии.

— Это значит, что ты мне дашь добавки?

— Прости, Нриз, но нет. Во-первых, так мне сказал Жореф, а во-вторых…

— Да какое дело Жорефу до моего желудка? Нет, я понимаю, этот скряга удавится за гнутую децию, но всё-таки!

— Сомневаюсь, что дело в финансах — но ты и сам это понимаешь. В прошлом, я вижу, ты был при деньгах. Ну а сейчас…

— Да с чего ты взяла, что у меня за душой была хотя бы сотня курзо?

— Сужу по одежде. Я в этих делах не настолько сведуща, но уж хорошие вещи от барахла-то отличу. И костюмы, подобные твоему, я видела лишь дважды — оба раза на королевских егерях. Покрой и цвет, конечно, отличаются, но вот свойства… Сколько ты уже у нас?

— Девять дней! Почти неделю! И всю эту неделю то копаюсь в говне, то помираю с голоду! Или совмещаю — помираю с голоду, копаясь в говне!

— Ты, конечно, преувеличиваешь, загоны для зверей у нас довольно чисты. Но всё равно, одежда должна была уже много раз измазаться, помяться, а может и порваться. А на тебе ни пятнышка!

Нриз наклонил голову, оглядев свой обширный живот, и что-то невразумительно буркнул, отказываясь признавать её правоту.

— Так вот, ты неплохо зарабатывал, но теперь, очевидно, это в прошлом. И Жореф тебя выручил из беды!

— Да пошёл он в задницу! Тоже мне выручатель нашёлся!

— Он желает тебе добра! Даже взял тебя на работу! По-родственному!

— Он мне не родственник!

— Ты брат знакомого соседа его прадедушки! Почти что родственник! И если бы тебе не нужна была работа, ты бы не припёрся сюда, в нашу глушь.

Нриз сцепил зубы. Цепи запретов наложенных Жорефом, мешали объявить, кем он по-настоящему является, приходилось придерживаться этой небрежной легенды. Но будь дело только в принуждении, Нриз бы нашёл способ, отыскал бы лазейку и отправил Жорефа на каторгу за величайшее по меркам этого мира злодеяние. Но Нриза Жорефу передал не кто иной, как Хозяин. Он отдал приказ продать Нриза и очертил условия этой продажи. И сдать Жорефа сейчас — значило пойти против воли Хозяина. А предать его ожидания повторно Нриз не имел права.

— Желает добра? А то как же! — фыркнул Нриз.

Ильга неторопливо провела инспекцию кастрюль, по необходимости помешивая содержимое большой поварёшкой, и вздохнула.

— Понимаешь, Нриз… Помнишь, я говорила, что приказ Жорефа — это «во-первых»? Так вот, «во-вторых» — я тоже желаю тебе добра. Жореф не распространялся о подробностях твоей трагедии, я не имею представления, что это значит — безвозвратно потерять магию. Но это не относится к делу. Я занимаюсь рационом не только людей, но и зверей. И знаю, что произойдёт, если животное перекормить.

— Я не животное!

— Конечно нет. Но с точки зрения питания ты теперь от них мало чем отличаешься. Посмотри на себя! Посмотри, во что ты себя превратил. Если ты продолжишь столько есть, тогда твоё сердце не выдержит, и ты умрёшь.

— У меня отменное здоровье! Просто широкая кость!

Ильга вздохнула:

— Ты даже не осознаёшь проблемы. Не хочешь взять себя в руки и что-то изменить. Не беда! Если тебе наплевать даже на своё здоровье, тогда о нём позаботимся мы с Жорефом. Умеренное питание, свежий воздух и физические упражнения совершат чудо, глазом не успеешь моргнуть!

Нриз почувствовал, как из-за стиснутых зубов начинает болеть челюсть. Он видел, что просьбами ничего не добиться, а нытьём и унижениями можно лишь настроить Ильгу против себя — и нет ничего глупее, чем ссориться с человеком, насыпающим тебе еду. Оставалось только одно — доводы разума. Но с точки зрения логики, аргументация Ильги была крепкой, и Нриз это прекрасно осознавал.

— Но ведь… Но… Для организма, привыкшего много есть, сразу бросать очень вредно! Я не похудею, а просто подохну! Ты же имела дело с перекормленными зверями, так что знаешь, что случится, если питание им урезать слишком резко!

Сам Нриз никогда не интересовался диетологией и уж тем более диетологией ветеринарной. В глубинах его разума содержались соответствующие материалы, но на их изучение и осознание требовались не только время, но и энергия. Существовала вероятность, что он молол полнейшую чушь, что жирных зверей лучше всего было морить голодом. Но, как оказалось, рациональное зерно в его словах всё-таки нашлось.

Ильга, вздохнув, зачерпнула поварёшкой в одной из кастрюль густое варево и протянула Нризу полную миску.

— Ладно, ты прав, я дам тебе дополнительную порцию. Но только одну!

–––––

? «всё вышло как по верёвочке» — wie am Schnurchen, немецкая идиома, аналог «прошло как по маслу».

? «счастье в несчастье» — по-немецки Gluck im Ungluck, аналог «нет худа без добра», «не было счастья, да несчастье помогло». Упомянутое Ульрихом «замаскированное благословение» — английское blessing in disguise.

? «волос в супе» — ein Haar in der Suppe finden — немецкая пословица, аналог «ложки дёгтя в бочке мёда».

Тяжело пыхтя и кряхтя, Нриз тащил тележку со звериной едой. Загон для зверей представлял собой узкое длинное помещение, в «стойлах» которого товар Жорефа и находился. Товаром являлись многочисленные животные разных расцветок, типов и размеров. Именно находясь здесь, Нриз испытывал особо явственное ощущение, что находится не где-нибудь, а в другом мире.

Тут были звери, напоминающие гигантских волков, с непропорционально длинными лапами, птицы, похожие на длинных четвероногих страусов, длинношеяя гигантская черепаха, почти полностью привычные лошади с мягкими лапами вместо копыт и несколько видов разнообразных ящериц. Одну из которых, злобную непокорную тварь, Нриз ненавидел всеми фибрами души. Он неторопливо шёл по проходу, останавливался возле каждого стойла, открывал дверцу, проходил внутрь и кидал в специальное корыто несколько черпаков еды — вязкой дурно пахнущей каши с кусочками чего-то, что сильно напоминало уже однажды съеденное и не до конца переваренное мясо.