Чтение онлайн

Нагуализм утверждает, что подобное достижение возможно. Согласно кастанедовскому эпосу (который каждый волен принимать за легенду или, например, «сказку о Силе») завершение перестройки осознания через достижение нового типа внимания и восприятия ведет к особого рода «воспламенению». Ибо в результате этой работы мы преображаемся настолько, что выходим за пределы диапазона, воспринимаемого другими членами нашего социума. Для них нагуалист, достигший высшей реализации своего осознания, исчезает. Для самых внимательных наблюдателей он словно бы «сгорает» в некоем «огне изнутри». Здесь уместно вспомнить странные свидетельства, приводимые Д. Бринтоном, что нагуалисты якобы «превращались в огненные шары».

Если отвлечься от мифологических и антропологических рассуждений об исключительной роли таких специфических стихий как «огонь» или «свет» и вернуться в сферу психоэнергетики восприятия, то конечная трансформация существа, выходящего за пределы данной нам перцептивной реальности, должна восприниматься как раз через подобные образы — «вспышка», «воспламенение», «исчезновение в ореоле яркого света». Ведь речь идет о колоссальном усилении энергетического метаболизма, расширении его объема и плотности, о взрывообразном преодолении границ «тональной формы». Разумеется, никто не «сгорает» и даже не «озаряется ослепительным сиянием». Скорее всего, наши зрительные рецепторы при помощи «света» или «огня» транслируют полученный от трансформанта импульс энергии. Этот импульс необычно силен, плотен, и выходит за рамки перцептивного диапазона, с которым привык работать тональ. Таким образом, мы имеем дело с психофизиологической реакцией зрительного органа. Возбужденные энергетической атакой рецепторы сетчатки демонстрируют нашему сознанию «вспышку яркого света». Иное обычный наблюдатель увидеть не в состоянии. Он видит, как шаман или другой последователь нагуализма «сгорает в огне изнутри».

Я не стану подробно описывать метафизику нагуализма. В трудах К. Кастанеды можно обнаружить труднообъяснимые концепты «эманация», «воля», «намерение», мн. др., а также понятия скорее мифологические либо непостижимые: Орел, история происхождения первого отряда нагваля, загадочные светящиеся олени, «союзники», «лазутчики», даже зловещие «voladores».

Поэтому мы остановимся исключительно на философском и психологическом ядре нагуалистского учения.

Я уже упоминал, что оппозиция тональ — нагуаль не может не вызывать ассоциаций с кантовским учением о «вещи-в-себе». Ассоциации эти отнюдь не формальны, в них скрывается значительный массив месоамериканских идей, касающихся познавательных возможностей человека в явленном ему мире.

Разумеется, американисты, страдающие европейским высокомерием, никогда не сравнивали «примитивные» идеи американских индейцев и наследие великого Канта. Тем не менее, непредвзятый специалист обратит внимание на то, что нагуаль (не только в изложении Кастанеды, но и во всяком обширном исследовании культов американских аборигенов) в той или иной форме представляет собой Запредельное — то, что пребывает по ту сторону человеческого восприятия и опыта, основанного на этом восприятии. Нагуаль — не что иное как трансценденталия, согласно кантовской терминологии. Его природа и его сила — всегда вовне, и не имеет значения, от какого мира мы отталкиваемся: от мира глобальной технократической цивилизации или от мира, существующего в наивном воображении месоа-мериканского индейца.

Особенно важно заметить то, что нагуаль находится вне восприятия, внимания и прочих высших психических функций. И напротив, получить некоторые фрагментарные представления о нагуале мы можем с помощью того же восприятия и произвольного внимания. Отсюда вытекает весьма важный вывод:

постижение нагуаля непосредственно связано с изучением и познанием аппарата тоналя, который в психике человека играет огромную роль, выполняя большую часть функций — когнитивных, перцептивных, змоционально-реактивных и других.

Поэтому нагуалистская дисциплина значительную часть своего внимания уделяет изучению работы тоналя. Занятие это непростое, и более подробно о нем будет сказано в следующем разделе. А сейчас важно понять, что тональ с точки зрения познания внешнего мира является не только и не столько инструментом, сколько определенного рода преградой. Как сказано в одном известном каббалистическом тексте, и тогда Бог «сокрылся». Тональ действительно словно бы скрывает внешнюю реальность от воспринимающего субъекта. С одной стороны, он наш щит (как говорят христиане, «кожаные ризы»), он предохраняет психический механизм человека от слишком мощных энергетических ударов, от неприемлемых и невыносимых перцепций и от эмоционально-реактивных состояний, которые могут легко разрушить организм. Диалектика его статуса состоит в том, что система тональных защит далеко не всегда приносит пользу чувствующему и познающему существу. Обратная сторона защитной системы, воздвигнутой тоналем, неминуемо ведет к ограниченности, ригидности, масштабной стереотипизации поведения и торжеству реактивных автоматизмов, работа которых в межличностных и познавательных ситуациях может принести необратимый вред.

Таким образом, несмотря на исходную оппозицию тоналя и нагуаля, они находятся в положении взаимовлияния и взаимозависимости. Причем с точки зрения современной науки мы имеем право говорить не только о психологическом взаимодействии субъекта и объекта, но и о взаимодействии биофизическом, психофизиологическом, био- и психоэнергетическом. Как утверждает квантовая физика, наблюдатель влияет на наблюдаемое, и наоборот.

Бесконечный мир, пребывающий вне нашей психики, на самом деле далеко не так однозначен, как его репрезентирует нашему сознанию тональ. С одной стороны, мир вне-восприятия (нагуаль) является единственным и истинным обиталищем человека, нашим родителем и хранителем. А потому нет никакого смысла обращаться к иным, ненагуальным силам, дабы те защитили человеческое существо от внешнего океана энергии. С другой стороны, поле нагуаля, будучи принципиально непостижимым и отличным от всех шаблонов и стереотипов, приобретенных человеческим вниманием и восприятием, — безусловно опасно и переполнено рисками для выживания индивида в привычной ему среде, изначально структурированной тоналем. Неудивительно, что обычный человек, в жизни которого нет ничего, кроме тоналя, испытывает ужас перед непознаваемым нагуалем и бежит от тех, кого считает «носителями нагуальных сил». Как Бринтон, так и современные американисты отмечают характерную деталь: науалли — это «тот, кто пугает людей». Сила неведомого часто вызывает страх. И лишь тот, кто научился обращаться с подобной силой правильно, находит в ней не только угрозу, но и радость, новое познание и защиту.

Разделение универсума на тональ и нагуаль происходит за счет двух важнейших психических функций — восприятия и внимания. Можно даже сказать, что весь аппарат тоналя функционирует, в основном, с помощью структурированного внимания и восприятия. В разделе, посвященном практике нагуализма, мы будем отдельно говорить о специфических методах работы адептов с этими психическими функциями. Так или иначе, практикующий нагуалист «странствует» между тоналем и нагуалем благодаря определенным образом тренированному вниманию и восприятию.

Если же говорить о традиционном нагуализме месоамериканских индейцев, невозможно обойти обстоятельство, непременно вызывавшее негодование европейцев, особенно испанского духовенства и «просвещенных» путешественников. Речь идет, конечно, об использовании в нагуалистской практике психоактивных растений и грибов. Возмущение испанских властей было столь велико, что распространилось даже на невинный напиток октли (перебродивший сок агавы), хотя алкоголь в разных его видах никогда не вызывал протеста в христианской Европе.

Индейцы, несомненно, знали толк в психоактивных зельях. Из знаменитого кактуса они изготовляли мескал и употребляли его на специальных церемониях с надлежащим почтением. Отвар семян ололиукви, содержащий психоактивный амин лизергиновой кислоты, нагуаписты древней Америки также использовали регулярно. То же касается таинственных грибов, которые впервые идентифицировал Гордон Уоссон как принадлежащие к роду Psilocybe (у Бринтона — некие «желтые наркотические грибы»).

Современные нагуаписты живут порой в некотором удалении от Центральной Америки. Но, как показывает опыт, вопрос о практическом использовании ПАВ, в том числе «растений силы», для них — один из самых главных, волнующих и возбуждающих любопытство.

Однако интерес к этой теме здесь, у нас, вообще выглядит противоестественно. Нагуалисты древней Америке жили в конкретной природной среде, где психоактивная флора была неотъемлемой частью их пищи и жизненного поля в целом. Чтобы понять, какую роль играет привычный элемент жизненного поля, достаточно вспомнить, к каким истинно пагубным последствиям привел тех же индейцев «подарок» завоевателей — крепкие алкогольные напитки (виски, бренди, ром и пр.) и чужеземная пища. Обретшие это сомнительное богатство индейцы болели, спивались, умирали; как известно, крепкий алкоголь явился одним из серьезных факторов их быстрой деградации.