Чтение онлайн

Снова собираю на подносе заказанные закуски и направляюсь обратно в зал. Не успеваю выполнить задуманное, дверь порывисто раскрывается. Еще бы немного и получила бы по носу. Я вынужденно отхожу немного назад, напряженно вглядываясь вперед — туда, где появился Александр. Он заполняет проем, практически не оставляя пространства для маневра с подносом. Я, застигнутая врасплох, застываю в ожидании и смотрю на него, не сводя изумленного взгляда. Меня мучают тысячи вопросов о том, что привело его сюда? Решил что-то дополнительно заказать? Или пришел ко мне!? Так и смотрим друг на друга некоторое время, а я совсем не знаю как себя повести, поэтому молчу.

Снова собираю на подносе заказанные закуски и направляюсь обратно в зал. Не успеваю выполнить задуманное, дверь порывисто раскрывается. Еще бы немного и получила бы по носу. Не ожидая этого, отхожу немного назад, напряженно вглядываясь вперед — туда, где появился Александр. Он заполняет проем, практически не оставляя пространства для маневра с подносом. Я, застигнутая врасплох, застываю в ожидании и смотрю на него, не сводя изумленного взгляда. Меня мучают тысячи вопросов о том, что привело его сюда. Решил что-то дополнительно заказать? Или пришел ко мне!? Так и смотрим друг на друга некоторое время, а я совсем не знаю, как себя повести, поэтому молчу.

— Значит вас не уволили, — жестким голосом констатирует факт. — Понятно… мамочка «потрудилась» в постели и отец отменил.

Едкие слова, пропитанные отвращением, вонзаются прямо в цель — в самое сердце, прожигая болью.

— Что за чушь вы говорите!? — не могу поверить в услышанное.

Эти слова даже в мыслях звучат нелепо не то, что вслух. Я, словно, с недавних пор пребываю в каком-то иллюзорном мире, где доброту и хорошие поступки считают скукой смертной и розовыми соплями, а мою маму — самую сильную и порядочную женщину в мире — бесчестной!

— Деревня, только не делай вид, что не знала, чем занимается твоя мать! — небрежной усмешкой он выказывает свое неверие в это утверждение.

— Я сделаю скидку на то, что вы выпили, поэтому говорите откровенные глупости. Прошу вашего позволения пройти. Мне необходимо вернуться к гостям!

Если еще немного побуду здесь с ним наедине, то вся еда, имеющаяся на подносе, скоро окажется на голове парня и уже не совсем нечаянно, а откровенно намеренно, поэтому не спрашивая разрешения, тороплюсь на выход. Но беда в том, что Александр не спешит отходить, полностью заполняя собой проем двери. Более того, при моем приближении он резко поднимает руку на стену, поставив некий шлагбаум между мной и выходом. Тем самым запрещая мне уходить.

Я очень настоятельно советую себе «продышать» гнев и сдержаться. Смиряюсь с мыслью, что парень не успокоится, пока окончательно не выскажется. Выжидающе приподнимаю голову и уверенно гляжу в его практически черные из-за гнева и освещения глаза.

Молюсь о том, чтобы выдержать ярость младшего Алмазова:

— Доченька, видимо, в мать? У мамаши научилась кочевать по богатым мужикам? Запомни навсегда и передай своей матери: она — всегда останется женщиной для приятного времяпрепровождения. Той, которой можно позвонить, когда лень вызывать дорогостоящую профессиональную шлюху. Теперь понимаешь, ее уровень важности? То есть, ниже чем шлюха. А ты со своей страшной рожей даже не мечтай обратить мое внимание на себя. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не посмотрю на такое убожество, как ты! Хорошенько запомнила?

Мой гнев копился постепенно. Видит Бог, я упрямо терпела каждое гадкое мерзкое слово в свой адрес, но сегодня всё. Богачи добрались даже до святого — моей матери.

К черту всех!

Сказанные мерзкие слова добивают, и я падаю в пропасть собственной ненависти, теряя контроль. Резко взрываюсь, со всей силой швыряю поднос на пол. С оглушительным грохотом и звоном стекла все содержимое летит к нашим ногам. Алмазов рефлекторно отходит, чтобы не запачкаться, но я успеваю резко поднять руку и вмазать мощную пощечину.

Ему в лицо без зазрения совести выплевываю предупреждение:

— Не смей так говорить о моей матери! — рвано дышу, воздуха не хватает, сейчас взорвусь от пожирающих изнутри эмоций. — Ты лживый, гнусный тип! Ненавижу!

В эту пощечину и в эти слова вкладываю всю ненависть, обиду и боль — всё что накипело за наше непродолжительное, но такое ненормальное, нелепое знакомство.

Возможно, слишком громко крикнула, слишком яростно, неадекватно, но к черту! Ненавижу!

Мы сцепляемся зловещими взглядами, не замечая, что происходит вокруг. Только я и он. Я вижу, как его глаза расширяются, словно у наркомана, как вена на виске надувается и бешено пульсирует. Как он, ошарашенный событиями, не доверчиво подносит руку к щеке, будто не верит своим ощущениям. Персонал тем временем не дремлет. На звуки разбитой посуды слетаются, как пчелы на сладкое зрелище. И конечно, во главе прибывших та самая опытная женщина, ответственная за молодых сотрудников, и являющаяся по стечению обстоятельств объектом нашего горячего спора.

— Сашенька, о боже… — мама пристально вглядывается в наши лица и, сделав какой-то свой вывод, строгим менторским тоном велит работникам заниматься своими делами.

Это немедленно остужает интерес любопытных, но не гнев Александра. Отнимая ладонь от красной щеки, он небрежно кивает в сторону мамы, считая ее не важнее стены или предмета обстановки комнаты.

— Пусть дорогая мамочка тебе поведает о своих отношениях с моим отцом! А также пусть признается, благодаря кому дочка поступила в самый известный университет и кто отвалил кругленькую сумму для дочки своей содержанки?

Его лицо озаряется триумфом победы, когда видит, как мой гнев иссекает, как жестокие слова воспринимаются мной и усваиваются в голове. После чего во мне начинается медленное осознание сказанного, а следом и неизбежное принятие. Все мои раздирающие на части эмоции он может вживую лицезреть. Видеть и наслаждаться тем, как мне плохо и больно, но ему этого не достаточно. Слишком мало. Надо больше боли и унижения, гораздо больше! Поэтому он приближается, наклоняется и тихо говорит, при этом продолжая триумфальное уничтожение врага:

— Никто не смеет поднимать на меня руку. Я… уничтожу… тебя…! — яростно шепчет на ушко, наслаждаясь моим шоковым состоянием.

Остальные не слышат угрозы. Для всех любопытных и даже для мамы он вежливо и холодно кивает, веля тем самым продолжить вечер. Перед уходом он вспоминает о своем облике и переходит на едкие замечания:

— Почему ты такая безрукая! — оглядывает свои испорченные брюки. — Не забывай, где находишься и сосредоточься на работе, а не бездельничай! Всем за работу! Немедленно!

Как ни в чем не бывало он отдает любопытным зевакам приказы. А я тем временем застываю на месте из-за шока и боли, лишь лениво провожаю взглядом удаляющуюся спину Александра.

К сожалению, я поняла и приняла чудовищные слова, сказанные о матери. Достаточно увидеть виноватое, расстроенное лицо мамы, чтобы получить подтверждение. Да, и зачем Александру врать о таких вещах?

— Сашенька … я …

— Мам, это правда? — слабым голосом перебиваю её.

— Да… Я… — мама запинается, пытаясь подобрать правильные слова, но это мне не нужно. Нет желания и сил на длительные обсуждения.