Чтение онлайн

– И меня, значит, не пустишь? – уточнил Кристиан. Она отрицательно качнула головой, слезы снова потекли из ее глаз.

– Не пущу, – ответила она тихо. – Бери сам, господин. Но ничего, кроме боли и крови, от меня не жди.

– Это жалко, – ответил Кристиан. – Обычно женщинам нравится то, что с ним делают мужчины. Девушка снова покачала головой:

– Нет. Нет. Старая Королева иногда посылала меня прислуживать другим, но…

– Может, что не так с тобой? – с сомнением сказал хитрый Кристиан. – Дай посмотрю. А то и впрямь, может и пробовать не стоит? Где, говоришь, Зверь тебе сделал больнее всего?

Рука девушки дрогнула, потянулась и коснулась места между ног – так невинно и откровенно, что у Кристиана в ушах зашумело от возбуждения.

– Тут, господин, – тихо ответила она.

– Раздвинь-ка ножки, голубка моя, я пожалею, – прошептал Кристиан, осторожно опуская руку к лону девушки. – Я пожалею…

Осторожно, чуть касаясь пальцами нежной гладкой кожи, он водил рукой между покорно раздвинутых ножек, скользя рукой глубоко, под самые ягодицы девушки и возвращаясь обратно, чуть поглаживая сжавшееся узкое лоно.

– Здесь было больно? – он нащупал сжавшийся вход и погладил его, чуть касаясь.

– Здесь, – тихо ответила девушка.

– У нас, на Севере, волки зализывают раны своим раненным волчицам, – сказал Кристиан. – Так их жалеют и лечат. Дай, я полечу тебя. Не бойся. Не возьму тебя, если не пускаешь.

Девушка испугано вздрогнула, но ноги покорно развела и обняла ими горячие плечи Кристиана. Он устроился между ее ног, обнял ее бедра, прижался поцелуем к нежной внутренней поверхности, где кожа тоньше розового лепестка.

– Как же ты пахнешь, – прошептал он, одурев от ее аромата, целуя ее еще и еще, прихватывая губами тонкую кожу, целуя гладкий лобок и скрывающие лоно губы. – Как самая спелая ягода. Нет в мире женщины вкуснее!

Он провел языком по ее губами, еще и еще, все настойчивее, пока они не набухли и не раскрылись перед ним сами, открывая лоно, и девушка вздрогнула, нетерпеливо завозилась.

– Что, больно? – сочувственно спросил хитрый Кристиан, поглаживая ее шелковистые, подрагивающие бедра. – Бедная. Все еще болит.

Он склонился над подрагивающей девушкой и его язык настойчиво пощекотал сжатый вход в ее лоно, мягко, но чувствительно, и девушка снова охнула. В ее животе вдруг разгорелось странное ощущение – жара и слабости, – и лоно, не знавшее ласки, зажгло странным жжением.

– Тут тоже больно? – сочувственно поинтересовался Кристиан, положив горячую ладонь на ее вздрагивающий живот и касаясь языком маленького бугорка меж ее припухших розовых губок.

От самого легкого касания к этому месту девушка охнула, неловко задвигав бедрами, словно пытаясь отползти, освободиться от рук, удерживающих ее за бедра, но Кристиан нашел свою сладкую ягодку и отпускать ее не собирался. Его губы сжимали, ласкали ее, язык вылизывал, дразнил этот чувствительный бугорок, и девушка, борясь с противоречивыми желаниями тотчас сомкнуть, сжать ноги или прижиться еще крепче дрожащим телом к жадному языку, к поглаживающему быстро намокающий вход пальцу, унимающему острый жар, но рождающему приятную желанную тяжесть, прорастающую теплым потоком вглубь тела.

– Терпи, ягодка моя, – шептал Кристиан, на миг отстраняясь. Ее крики звенели в его ушах, его руки дрожали, сжимая ее мягкое теплое тело, разгорающееся жаром желания. – Знахарки же, небось, не так лечат? Заставляют пить горькие снадобья за тычут руками куда не следует? Я не обижу, ягодка, – и он снова касался языком набухшего, пульсирующего бугорка, и девушка заходилась в нежных стонах, не в силах их сдержать.

Лечение Кристиана оказалось странным и коварным; оно было невыносимым, девушка дрожала, крепко прижатая к его языку, к его ласкающему рту, то вскрикивая и мечась, то в изнеможении падая в постель, горячо дыша раскрытыми губами. Она и не заметила, как большой палец Кристиана проник в ее тело, совсем неглубоко, и теперь поглаживал ее изнутри, наполняя ее живот тяжелой пульсацией, такой приятной и желанной. От более глубокого проникновения девушка зарычала, заворчала как волчица, дрожа напряженными ногами, животом, нетерпеливо ерзая и не понимая сама, чего жаждет и к чему стремится ее тело, наполненное непонятным обжигающе-приятным жаром.

Кристиан, до того укрощающий, сдерживающий свою страсть, свое желание, словно с ума сошел, исцеловав свою ягодку всю, жадно вылизывая ее промежность, каждый сантиметр ее нежной кожи, его губы стали боле жадными и настойчивыми, ласки – более грубыми. Он сжимал руками бедра девушки, словно уже хотел стащить ее пониже, подмять под себя, войти в ее мокрое лоно и почувствовать его жадные сокращения. Его член напрягся, встал, нетерпеливо подрагивая, и даже прикосновения к постели им были невыносимы, мужчина прижимался животом к простыням, стараясь не двигаться, чтобы не тревожить распаленную плоть, и со стоном продолжал ласкать и щекотать языком свою ягодку, сходя с ума от ее нежных вздохов, от изгибающейся поясницы в своих руках.

Дразнящий палец Кристиан вкрадчиво покинул ее, и почти тотчас вошли два, растянув ее лоно так, что она ахнула, задохнувшись от исполнившегося ожидания, рухнула в постель, выгибаясь дрожащей спиной, заходясь в откровенных стонах. Быстро, очень быстро, двигаясь в теле девушки мелкими толчками, эти два пальца и язык Кристиана довели девушку до пика – до мига, когда ее дрожащие ноги вдруг расслабились и она, поднявшись в очередной раз, вновь без сил рухнула в постель, содрогаясь вся в спазмах, глядя изумленными невидящим глазами в потолок, широко раскрыв раскрасневшийся ротик, ахая так, словно душа покидает ее тело.

– Ягодка моя, – шептал Кристиан, целуя ее дрожащий живот, покрытый блестящими сладкого капельками пота. – Сладкая моя…

Ее лоно мягко сокращалось вокруг его пальцев, он осторожно двигал ими в ее теле, расслабленном, томном, поднимаясь с поцелуями все выше и выше по ее подрагивающему животику, по груди, жадно облизнув по очереди острые соски, провел языком от ложбинки на шее до подбородка, припал к горячим подрагивающим губам долгим нежным поцелуем, наконец-то наслаждаясь их вкусом и податливой мягкостью.

– Ягодка моя, – повторил он. – Видишь – совсем не больно? Эта старая ведьма, наверное, прокляла или околдовала тебя. Все у тебя хорошо, все правильно, у такой-то красивой и ладной. Теперь-то пустишь меня?

Она не успела ответить, как его пальцы покинули ее лоно. Кристиан навалился, подмял ее нежное тело под себя, обдав ее своим жаром. Он гладил ее бедра, поднимая их повыше, раскрывая перед собой женщину, целовал ее разгоряченное лицо, жадно ласкал ее рот языком, и горячая головка его возбужденного члена ткнулась в ее влажное бедро.

– Не бойся, – шепнул он, устраиваясь удобнее. Головка его члена нашла вход в ее тело, мокрый и жаркий. Кристиан чуть подался вперед, чуть нажал бедрами, и его член медленно вошел в тугое, жаркое лоно, так сладко и неторопливо, что Кристиан весь сжался и застонал, погружаясь в девушку все глубже, на всю длину, до бархатного чувствительного донышка. – О, какая ты… сладкая… Изнутри слаще, чем снаружи… сладкая…

Девушка, казалось, даже дышать под ним перестала, принимая его добровольно и не испытывая боли и страха. И когда он вжался своим жестким сильным телом в ее – мягкое, податливое, когда несколькими толчками пронзил ее удовольствием, – она шумно выдохнула, доверчиво раскрывая ноги перед ним шире.