Чтение онлайн

Изрядно разбухшая, потертая, кое-где порванная на сгибах папка с делом Красильникова лежала у него на столе. Шумский отложил более поздние показания свидетелей и взялся за протоколы первых дней после убийства. Но ничего не вытанцовывалось, никаких зацепок, за что можно было бы ухватиться. И мысль не шла…

Шумский вскакивал, мерил шагами комнату, раздумывал, так же резко садился за стол, что-то торопливо записывал на обрывке бумаги и снова принимался расхаживать, засунув руки в карманы. Потом, очистив стол, раскидывал фотографии, снятые им в ту ночь, и разглядывал каждую подолгу, придирчиво.

– Какие же мы, однако, олухи царя небесного, кретины!
– шумно вскочив, воскликнул он вдруг повеселевшим голосом.
– Поразительные кретины!

– Это что-то новое, - пробурчал Изотов.
– А конкретнее?

– Ломимся в открытую дверь. Ищем женщину, которой, может быть, вовсе и не было.

– То есть?
– не понял Изотов.

– Скажи, тебе не приходило в голову, что кому-нибудь нужно было заставить нас искать женщину? Разве не мог этот человек обдуманно мазнуть помадой щеку Красильникова, чтобы пустить нас по ложному следу? Хитер! А мы попались на его удочку, как несмышленыши. Разве не олухи?

Изотов покачался на стуле, не торопясь высказаться. Шумский воспламенялся мгновенно, каждую версию обосновывая логически точно, верил в нее и считал ее единственно правильной. Спорить с ним было трудно. Но Изотов все же сказал, сомневаясь:

– Подожди себя и нас бичевать. Ты говоришь так, будто у тебя под рукой уже готовые доказательства.

– Нет, конечно, но версия вполне допустимая. Как я прошляпил!.. Посмотри-ка на этот снимок.
– Шумский положил фотографию, весь кадр которой занимала голова убитого Красильникова - на щеке проступала темная полоса.
– Это же явный мазок. Если от губ, то, я полагаю, он должен быть либо смазан, либо уж полукруглым или даже в два полукруга. А здесь ровная черта. Как ты считаешь?

– Не знаю, - ухмыльнулся Изотов, - я не специалист по поцелуям. Можешь, конечно, дать задание, тогда попробую…

– Сыщик должен быть специалистом во всем, - строго сказал Шумский и засмеялся.
– Но я тоже не очень… Может быть, Сергей? Он у нас парень холостой… Где он, кстати?

– Сегодня уехал. Ты же сам хлопотал ему недельный отпуск за свой счет.

– А, черт, забыл совсем… Ну хорошо, давай разрабатывать эту версию, - сказал Шумский, в нетерпенье потирая руки.
– Придется вызывать Назарчук. Поговорим с ней вместе.

Шумский заражал своей энергией. Рядом с ним нельзя было быть вялым. Изотов, подчеркивая расторопность, поплевал на ладони, одернул рукава и принялся выписывать повестку. Затем тут же вызвал курьера…

Утром Назарчук явилась в управление, благоухая дешевыми духами, и, здороваясь с Изотовым, как со старым знакомым, сказала удивленно:

– Я думала, что я вам уже больше не нужна.

– Как видите, нужны, и очень, - ответил он с располагающей улыбкой и широким жестом пригласил Назарчук сесть.
– С вами всегда приятно поговорить.

– Это надо понимать как комплимент?
– Назарчук заложила нога на ногу, открыв круглые колени, Изотов с удовольствием посмотрел на них и отвел глаза.

– Безусловно. Только как комплимент.

Шумский молча сидел в стороне за бумагами, а Изотов, избрав легкий, непринужденный тон, шутил, не торопясь переходить к делу. Разговор шел о любви, изменах, коварстве мужчин, умении одеваться… Со стороны могло показаться, что знакомые собрались за чаем, у них пропасть свободного времени и им приятно толковать о людских делах, их слабостях. Назарчук чувствовала себя вольно, смеялась, и Шумский с завистью подумал, что женщинам, должно быть, нравятся такие вот обходительные, не слишком серьезные мужчины, как Изотов, и, будь у Изотова побольше свободного времени, он наверняка причинял бы жене немало хлопот.

– Как вы уже сами догадались, мы люди чрезвычайно любопытные, - говорил Изотов весело, - стараемся в этом плане не отстать от женщин. Так вот, любопытство заставляет меня просить вас подумать, с кем еще был знаком Красильников? С мужчинами, женщинами, быть может, это были непродолжительные знакомства, - все равно. Подумайте хорошенько.

Назарчук поднесла согнутый палец ко рту, потупилась, вспоминая.

– Жорж был замкнутым человеком, и знакомых у него было немного. Во всяком случае, так мне казалось. Мы о них не говорили, так только, иногда, между прочим.

– Ну а конкретнее?

– Раза два или три были мы с ним в гостях у моей подруги, Нели Самыгиной. Нельку я с детства знаю, в одном дворе жили. Жизнь у нее сложилась лучше, чем у меня, муж у нее шофер, человек веселый, компанейский, зарабатывает прилично, ну они иногда приглашают гостей. Соберут человек пятнадцать и гуляют до утра. Выпьют, потанцуют, попоют… Мы с Жоржем у них чувствовали себя как дома.

– Хорошо, это ваши знакомые, - упорствовал Изотов.
– А к его знакомым вы ходили?

– Нет. Да у него знакомых-то… Раз, два… Был у него один, Павел, кажется, так тот тоже в общежитии живет, холостой. Зачем же из одного общежития в другое ходить?.. Радости мало.

– Он что - рабочий, служащий? Где он работает?

– Вроде бы рабочий, на станкостроительном, или подсобник. Они с Жоржем вместе в армии служили и демобилизовались в один день.

– А фамилию его вы знаете?

– Не помню, - покачивая головой, сказала Назарчук.
– Жорж мне ее не называл. А если и называл, то я забыла. Ни к чему мне…

– Эх, память девичья, - вздохнул горестно Изотов.
– Значит, Павел. А еще?

– Еще?
– Назарчук нахмурила лоб в задумчивости, потом подняла глаза на Изотова.
– Был еще какой-то музыкант, на аккордеоне играет. Как же его звали?.. Аркадий? Да, по-моему, Аркадий. Жорж еще говорил, что у Аркашки очаровательная жена… Как мне кажется, он довольно часто бывал у них: хотел учиться играть на аккордеоне, может, даже уроки брал.

– Вам это, разумеется, не нравилось…

Назарчук слегка покраснела, ответила сердито:

– Из того, что я вам раньше рассказывала, можете вывод сделать сами.

– Понятно. Вы Аркадия видели когда-нибудь?

– Никогда.

– Что же вас Красильников не приглашал к ним?

– Не знаю.

– А где этот Аркадий работает?

Назарчук засмеялась коротким, отрывистым смехом.

– Вы, наверное, меня сейчас выгоните, потому что я ничего путного не могу вам сказать. Честное слово, не знаю. Кажется, он работал в эстраде, но потом его уволили. Куда он устроился, понятия не имею. И фамилии его не знаю. Видите, какая я бестолковая! Разве вам это что-нибудь даст?