Чтение онлайн

Смогла ли я поверить, что перо мое? Что я — настоящий ангел, живущий среди людей? Не умеющий летать, но иногда все же теряющий перья. Смешно. Но поверить пришлось хотя бы отчасти.

Когда через месяц после знаменательных событий мне позвонила из галереи владелица, которая изредка брала на продажу некоторые мои работы, и сообщила, что нашелся клиент, желающий выкупить сразу несколько моих картин, представленных лишь в каталоге, я удивилась. Уже и забыла, что когда-то нарисовала это событие в блокноте! Тогда это было для меня в тот момент просто глупой шуткой, — мол, смотрите-ка, ничего не сбылось, я обыкновенный человек. Но затем я открыла ту страницу и обомлела. И уже увереннее смотрела в будущее, когда владелица галереи предложила расширить ассортимент и устроить персональную выставку. Именно эту идею я вкладывала в набросок, но никак не думала, что мечта по-настоящему сбудется.

С тех пор я обрела цель: рисовала счастье. То, каким я представляла его себе. Без дат, без какого-либо самовнушения, просто мечтала, что оно когда-нибудь именно таким и будет. Когда-нибудь, когда придет то самое время.

Сейчас я открыла блокнот и пролистала далеко назад, в тот день, когда пыталась сохранить ускользающее прошлое, стремясь запечатлеть в деталях лицо своего бегуна. На сайте детективного агентства Леонарда Марбаса была лишь плохонькая черно-белая фотография, а я хотела оставить себе какую-нибудь более ощутимую память.

И вот теперь я смотрела на очень давний рисунок: снег лежал на широких ступенях, я в серебристом полушубке спускалась к мужчине, ждущему меня внизу. В его глазах и теплой полуулыбке трепетала любовь. Протянутая мужская рука готовилась принять мою ладошку. Да, это смотрелось совсем уж фантастично, слишком даже сказочно — точно я Золушка, сбегающая по ступеням в объятия к принцу. Но я позволила себе эту шалость, потому что способна была мечтать. Потому что это было единственным, что мне осталось.

Грустно улыбнувшись самой себе, я немного «подправила» картинку с учетом вида из окна — добавила падающих снежинок. Так было гораздо эффектнее, праздничнее и романтичнее. И, выбросив пустой стаканчик в урну, поспешила вниз. Лесли пробыла полдня у Кевина, чтобы попрощаться с ним, и наверняка будет рада, если я задержусь, но я все же не хотела, чтобы они провели вместе слишком много времени.

Я вышла на улицу, вдыхая свежий воздух: легкий ветерок щекотал затылок и обжигал кожу, запах свежей хвои распространялся повсюду от елочной ярмарки, расположившейся за перекрестком, и уже зажглись высокие фонари, в свете которых красиво кружились белые пушинки. Я еще не была счастлива, но уже чувствовала себя свободной. Для полного умиротворения мне не хватало лишь одного…

— Привет, Лора, — знакомый баритон заставил меня удивленно повернуть голову. Улыбающийся Леонард стоял на ступеньках суда, протягивая ко мне руку, будто переживал, что я могу поскользнуться и упасть. Блики гирлянд играли в его растрепанных волосах, яркие глаза цвета серебра горели нескрываемым ожиданием.

— О-о, привет! — обрадовалась я, сделав шаг навстречу и вкладывая руку в протянутую ладонь Леонарда. Его пальцы сжались, не собираясь отпускать, и к моим щекам подступил жар, когда я вспомнила все, что между нами случилось. И не случилось тоже. Наши доверительные разговоры по душам, нашу такую сильную и мучительную, необъяснимую связь, вопросы, которые терзали мой разум. Наши горячие ночи, от продолжения которых мы сознательно отказались. Затаенная боль, преследующая меня с тех пор, как мы расстались.

За полгода эти воспоминания потускнели, погребенные под скандалами и напряженными выяснениями отношений, но теперь чувства всколыхнулись вновь — я была потрясена и счастлива видеть Леонарда здесь. Прямо на ступенях здания суда. Прямо как на моем рисунке!.. Какие еще доказательства мне требовались?

— Готова отпраздновать? — наклонившись вперед, Лео оставил короткий, но отнюдь не дружеский поцелуй в уголке моих губ, вновь заставив покраснеть от смущения. Или я принимала желаемое за действительное? Разве он не считал, что такой как он не подходит такой как я, и поэтому отпускает меня, как бы тяжело ему не было?

Я ошеломленно смотрела в блестящие серые глаза. Растерянно оглянулась на зал суда.

— Ты знал, что я сегодня?..

— Я детектив, мне всё обо всех известно, — потянул он меня за собой по ступенькам к дороге.

Я смутилась еще сильнее, представив, как он следил за мной издалека все эти десять долгих и мрачных месяцев. Неужто и в парке я пропускала его появление? Теперь я была уверена: он не исчез из моей жизни, просто оставался невидимым, не желая докучать. И от этой мысли мне тут же потеплело, нежность и благодарность разлились по ускорившему биение сердцу.

— Лимузин, — улыбнулась я восхищенно, когда Леонард открыл передо мной дверцу. Это было гораздо лучше, чем в мечтах. Реальность превзошла мои невзрачные карандашные наброски.

— Если ты не готова — можешь отказаться, — серьезно, но с искрой в глазах заметил мужчина, не желая быть навязчивым даже теперь, когда я официально разведена. — Я понимаю, программа тяжелая: обед в ресторане, прогулка по парку, номер в отеле…

Он отвел глаза, талантливо разыгрывая сомнение, и я чуть было не прыснула со смеху, приходя в отличное настроение. Стало ясно по ответной широкой улыбке, что он ни капли не верил в мой отказ. Все было задумано так, чтобы произвести впечатление. И у него отлично получилось и подбодрить, и даже удивить меня — лимузина в моем блокноте точно не было.

— Номер в отеле? — приподняв бровь, шагнула я вплотную к мужчине, нас разделяла теперь лишь дверца машины. И положила ладонь поверх его руки.

— Я подумал, вдруг тебя, как и меня, мучает ностальгия?.. — пожал он плечами, обжигая пламенным взглядом, будто был уверен в положительном ответе. — И ты хочешь закончить начатое, пока не уехала?

Неужели все это спланировала я сама? Неужели рисунки, которыми заполнен мой дорожный альбом, имеют такой сильный эффект? Тогда какие из эмоций Леонарда настоящие, а какие — нет? Любит ли он меня, или это я заставила его прийти сюда, хотя он не собирался? В одном я была уверена: я писала счастливые сцены воссоединения, баловалась с разными образами от невинных до очень горячих, но ни одна из них не совпадала с реальностью, кроме самой первой — нашей встречи на ступенях.

О лимузине и гостинице я никогда не фантазировала, как и о том, что Лео будет так настойчив и мил. В своих мечтах я слишком его романтизировала, превращала в Малкольма-дубль-два — конечно же, времен нашей молодости. Но Леонард был совершенно не похож на моего бывшего, его ухаживания были честны и открыты. Он не играл роль влюбленного Ромео, запудривая мне голову сладкими обещаниями, а просто разработал увлекательный план на вечер и пришел поддержать меня в этот сложный час. И предлагал самой решить, согласиться или отказаться.

Я была взрослой девочкой, теперь еще и свободной. Мы оба выполнили условие нашей взаимной договоренности и теперь с чистой совестью могли зайти дальше, если, конечно, пожелаем. По всему моему телу прокатился жар возбуждения. Чувства, в течение шести месяцев подавляемые тяжестью проблем, высвободились из оков. Ничто и никто не стояло между нами, кроме, разве что, нас самих, и осознание этой невероятной возможности придало мне сил. Плевать на рисунки: я могла получить все, что хотела, и без них. Необязательно искусственно создавать желаемые ситуации, рисуя картины счастья, если мы могли воплотить их своей волей, собственными руками.