Похалъ королевичь На разгуляньице, Оставилъ онъ королевну На гореваньице, Пускалъ своего добра коня Въ зеленые луга, А самъ пошелъ королевичь На круту гору. На крутенькой на горушк Раскинулъ блъ шатеръ, Ложился спать королевичь Подъ блымъ шатромъ. Пригрезился королевичу Дивнехонекъ сонъ: Изъ-подъ правой изъ-подъ ручки Соколикъ вылетлъ, Изъ-подъ лвой изъ-подъ блой Срая утушка. Пойду, пойду королевичь, Ко старушеньк: «Скажи, скажи, старушенька, Про мой дивной совъ». «Твоя жена, королевна, Сына родила, На утренней на зорюшк Сама померла». Ворочался королевичъ Къ своему двору; Не дошедши до своего двора, Тяжело вздохнулъ. Широкія воротчины Растворены стоятъ. Щекощчаты окошечки Повыставлены. Вс солдаты, офицеры Въ черномъ платьиц. Королевна, моя жена, Въ бломъ убрана. Пойду, пойду королевичь, Въ нову горевку, Вдарюсь, вдарюсь, королевичь, Объ дубовый столъ. Бывало, ты дубовый столъ, Пріубранный стоишь, А нын ты, дубовый столъ, Разубранный стоишь.
17
Похалъ королевичь на полеваньице, Оставилъ королевну на гореваньице. Не дохавши королевичь, ложился онъ спать, Привидлся королюшк нерадостный сонъ: Изъ-подъ правой то ли изъ-подъ рученьки Срая утица. Встамши-то, королюшко въ старушеньк пошелъ. «Бабка ты, отгадай ты, мой сонъ отгадай». — Королюшко, ты батюшко, твой сонъ нехорошъ. Позжай ты, королюшко, къ своему двору: Жена твоя, Марусенька, сына родила, Породя сына, Марусенька, сама померла.
18
Исходилъ я, молодецъ, день до вечера, Никакой я охоты не нахаживалъ, Что нашелъ я, набрелъ на рябинушку; Что безъ втру рябинушка мается, Но безъ вихру кудрява къ земл клонится. Я пришелъ домой, слъ на лавочку, Ужъ я сталъ своей матери разсказывать: Что безъ втру рябинушка да шатается И безъ вихру кудрява къ земл клонится. «Ты бери, сынъ, топоръ, ты бги туда, Ты руби, сынъ, рябинушку кудрявую.» Ужъ я разъ скнулъ — руда пошла, Другой скнулъ — она охнула; Ужъ я третій скнулъ — слово молвила: «Не рябинушку рубишь ты — свою жену». Я пришелъ то домой, слъ на лавочку: «Отъ ты съла меня, мать, погубила меня мать: Не рябинушку рубилъ я — жену свою».
19
Какъ у насъ было въ воскресенье день, Какъ свекровь пошла ко заутрен, Сноху послала во чисто поле: «Ты стань, сноха, тамъ рябиною — Тамъ рябиною, да кудрявою, Отростками — малы дтушки»: На ту пору мужъ отъ службы шелъ; Пришелъ домой, сталъ онъ сказывать: «Ужь и сколько я ни хаживалъ, Такой дивушки не нахаживалъ! Ужь и что это за рябинушка, За рябинушка, за кудрявая! Что безъ втру она да качается, Ко сырой земл преклоняется». «Ахъ ты, сынъ ты мой, сынъ возлюбленный! Ты возьми свою саблю острую, Срубя эту ты рябинушку». Онъ разъ скнулъ — она вздрогнула; Онъ другой тюкнулъ — кровь ли брызнула; Онъ третій тюкнулъ — слово молвила: «Не рябину счешь ты — молоду жену, Не кудрявую — съ малыми дтками» Пришелъ домой, сталъ онъ спрашивать; «А гд моя молода жена?. „Твоя жена, она гулять пошла“ „А гд мои малы дтушки?“ „Малыхъ дтушекъ съ собой взяла“. „Не мать ты мн, не родная, Змя ты мн — змя лютая, Ты мышь ли, мышь подконенная!“Дрозково. Малоарх. Узда. Зап. М. А. Стаховичъ.
20
Ты взойди, взойди, солнце красное, Надъ горою да надъ высокою, Надъ долиною, надъ широкою, Обогрй ты васъ, добрыхъ молодцевъ… Какъ повыше-то было села Юркина, Какъ пониже-то было села Лыскова, Протекала тамъ рчка быстрая, Рчка быстрая, славна Стерженка, Что никто по ней не прозживалъ, Никто слдику не прокладывалъ. Что плыла косна лодочка, Косна лодочка, все разбойничья. На носу-то стоитъ эсаулъ съ багромъ, На корм-то стоитъ атаманъ съ ружьемъ, Посередъ лодки блъ тонкой шатеръ, Подъ шатромъ лежитъ золота казна, На казн сидитъ красна двица, Говоритъ она таково слово: «Ужь какъ мн, младой, мало спалося, „Мало спалося, много видлось; „Нехорошъ-то мн сонъ пригрезился; «Атаману-то быть повшену, Эсаулу-то быть застрлену, Вамъ-то, молодцамъ, всмъ въ тюрьмахъ сидть, Мн-то двушк быть на волюшк.
21
Изъ-подъ камушка Протекала тутъ рчка быстрая, Ахъ, да вода чистая! Какъ по той рчк плыла лодочка, Хорошо лодка изукрашена, Свинцомъ, порохомъ изунизана. Какъ на той лодочк девять молодцевъ, А десятая красна двица, Атаманова любовница, Что родимаго-то брата душегубница: Что зарзала своего брата, На нож сердце вонъ повынула, На нож сердце встрепенулося — Красна двица усмхнулася, Усмхнувшись, она слезно всплакнула. Атаманъ двку уговаривалъ, Уговаривалъ — самъ обманывалъ: «Ты не плачь, двка, не тужи красна, Я свезу-то тебя въ отцу, къ матери, Ко всему-то твоему роду племени».
22
Изъ падъ Питера Изъ падъ горада Протекала рчка, Рчка быстрая. Какъ на той рчк, Тамъ судно плыветь. Харашо было судно изукрашена, Маладцами все усажена, На канц лодки Сидить атаманушка; Пасирёдъ лодки — Красная двушка; На карм стаить Часавой салдатъ. «Охъ вы, други маи, Вы, таварищи! Я видла сонъ: Расплеталася Мая каса русая, Выпадала мая Лента алая, Разсыпался мой Залотъ перстень». «Атаманушки быть Убитаму; Краснай двушки Быть павшенай; Чесавому салдату Быть зарзану».Орловской губерніи.
23
Какъ похалъ князь Михайло во царскую во службу, Во царскую во службу, на великую нужду, Повидалъ свою княгиню, молодую Катерину; Онъ приказывалъ княгин, своей матушк родной: «Охъ, ты матушка родна, береги молодую княгиню, Береги ты мою княгиню, молодую Катерину. Ты корми мою княгиню крупичатыми калачами, Ты пои мою княгиню сытою медовою»! Не усплъ князь со двора съхать, его добрый конь споткнулся, Съ него бархатная шапочка свалилась; Ужь какъ тутъ-то князь Михайло, онъ вспомнилъ, Какъ вспомнилъ ли, горько князь восплакнулъ: «Ахти! дома у меня нездорово, Моей матушки родной не стало, Либо моей молодой княгини — Молодой княгини Катерины». Его матушка родная Жарку банюшку топила, Горючъ камень разжигала, Молодую княгиню погубила: Блы груди ей разрзала, Молоденца вынимала, На горючій камень клала. Какъ пріхалъ князь Михайло, его матушка встрчаетъ, Его матушка встрчаетъ, за блы руки примаетъ, За дубовый столъ сажаетъ: «Ахъ ты, матушка моя родима, Гд моя молодая княгиня?» «Молодая твоя княгиня пошла Богу молиться».
24
Ужь вы горы, горы крутыя! Ничево въ горахъ ни породило, Только породило кустъ ракитовый. Ужь на этомъ куст сидитъ младъ сизой орелъ; У когтяхъ держитъ чернова ворона, Онъ бить не бьетъ, только вспрашиваетъ: «Гд воронъ былъ, гд черный былъ?…» «Я билъ, побывалъ на саратовскихъ степяхъ, Я видлъ чуду дивную: тамъ лежитъ тло блое, Никто къ тлу не приступается… приступились три птички: Первая пташечка — родная матушка, Вторая пташечка — родная сестрица, Третья пташечка — молода жена. Гд мать плачетъ — тамъ рчка прошла. Гд сестра плачетъ — тамъ колодязи, Гд жена — тамъ роса стоитъ. Солнышко взойдетъ — роса опадётъ».
26
Не взвивайся, мой голубчикъ, Выше краснова окна, Вотъ хрустальнова стекла, Мн такъ тошно, Мн такъ грустно Жить двушк cиротой, При дорожк при большой, Безъ матушки безъ родной… Звала, звала двка парня Во чисто поле гулять; «Пойдемъ, пойдемъ, мой голубчикъ. Во чисто поле съ тобой. Бери, бери мой голубчикъ, Свой тонкой блой шатеръ; Раскинь, мой голубчикъ, По чистомъ полю шатеръ. Приляжь, приляжь, мой голубчикъ — Я въ головк поищу Русы кудри расчешу. Стала кудерки часать, Сталъ малодчикъ засыпать. Засни, засни, мой голубчикъ, У двушки на рук, На кисейномъ рукав, Да на златомъ перстен, На персидскомъ на ковр. Какъ проснулся, пробудился Во русы кудри хватился — Нтъ ни русыхъ ни кудрей, Ни двушки, ни шатра, Ни кисейнова рукава, Ни золота перстеня, Ни персидскова ковра, Нтъ ни ворона коня, Ни черкаскова сдла.
26
Ужь ты день, ты мой денёчикъ, День прекрасный дорогой, Проходи день поскоре, Увеси мою тоску… Охъ! да ужь я съ той тоски, Со кручины пойду въ темные лса; Охъ! да ужь я вскрикну своимъ Громкимъ, тонкимъ голосомъ своимъ: Охъ! да ужь, вы лсы, вы дубравы, Наклоняйтеся ко мн! Охъ! да ужь, вы пташки, вы пернаты, Вс слетайтеся ко мн; Охъ! да ужь вы зври, вы лютые, Собирайтеся ко мн! Охъ! да вы терзайте мое тло И длите по частямъ, Охъ! да вы оставьте во мн, зври, Ретиво сердце одно. Охъ! да вы несите мое сердце, Ково я врно люблю; Охъ! да пусть мой Маленькой галубчикъ Пожалетъ обо мн.