Чтение онлайн

— А для чего они мне? Мы идём своей дорогой и все до единого, понимаем, что нас ждёт. Мы знаем — зачем и куда идём! Цель у нас своя и она порой важнее жизни, а твоих людей заботит другое совершенно, что в нужный момент они лишь помехой окажутся.

— Ты не знаешь! Они преданны мне!

— Это ты не знаешь. И никогда не будь так уверена в преданности тебе тех, кто не доказал это не единожды собственной кровью и временем! Уходи, женщина! Возвращайся в дом свой…

Девушка гневно посмотрела на императора и резко развернувшись, зашагала прочь.

Император какое-то время задумчиво смотрел ей вслед, пока та не скрылась за широким выступом скалы. Он что-то буркнул себе под нос и направился к озеру, где все уже стояли в ожидании отправиться в путь.

— Уходим!

Слегка хаотичный строй развернулся и двинулся вдоль озера, в сторону, где оно превращалось в реку.

Порядком измотанный отряд, двигался на север уже десятый день. Тур указывал более быстрый и лёгкий путь. Дважды выходили к небольшим селениям по берегам рек. Запасались провизией, одеждой и молчаливо проклинаемые местными жителями, продолжали путь дальше. Тёплые земли остались уже далеко позади. По подавшимся часто пышно зацветающим растениям было понятно, что весна давно сменила зиму, и холода постепенно отступали по мере того, как люди продвигались дальше на север.

Табуны диких лошадей, встречавшиеся на пути, тут же скрывались в бескрайних степях, заметив людей. Но однажды удалось подкараулить нескольких и заарканить. Когда животные были пойманы, Зор с лёгкостью их приручил, что уже через несколько дней, они непринуждённо шли следом за мальчуганом, но вот провизию загрузить на них, пока не получалось. На недолгих стоянках, император пытался обуздать одного. Ещё довольно молодой, не более двух лет от роду жеребец, был совершенно белоснежного цвета, лишь маленькое чёрное пятно на боку, разбавляло эту белизну. Амур обвязывал крепко верёвку ближе к холке и пока Зор успокаивал животное, взбирался верхом, хватался за аркан и командовал сыну бежать. Жеребец, поначалу тихо следовавший за мальчуганом, вскоре начинал проявлять беспокойство, становился на дыбы, взбрыкивал, пока непонятное неудобство на спине не исчезало, падая на землю. Так продолжалось изо дня в день и вскоре «Снег», как прозвал его император, привык, уже не обращая никакого внимания на седока. Без седла было несколько неудобно, но Амур привык быстро. Со временем удалось приручить и остальных. Теперь в отряде были верховые, что можно было сказать — армия росла…

Из подручных средств были связаны недоуздки, так как Зор сильно воспротивился, когда увидел настоящую уздечку, изготовленную Маргасом, когда тот попытался обуздать одну лошадь, всовывая ей сквозь стиснутые зубы, два железных прутка, скрученных между собой и по краям привязанные верёвками. Пришлось в итоге отказаться от этого и довольствоваться лишь тем, что одобрил мальчуган. Хоть и управлять ими практически было невозможно, но их повода служили теперь упором для рук и поддержки равновесия.

Степи с каждым днём становились холоднее. Чаще стали встречаться небольшие перелески. Местность становилась более холмистой, попадались заболоченные участки. Одним холодным вечером, собираясь уже становиться на ночлег, прискакали двое дозорных и сообщили о длинной гряде высоких холмов. Отряд направился вперёд, решив успеть дойти до них до темноты.

Вскоре появилось туманное очертание возвышенности тянувшейся вдоль горизонта. Ускорив шаг, воины спешили успеть до захода солнца. Долгожданная преграда казалось, вовсе не приближалась, как ни старались бойцы быстро идти. Но вот туманная дымка уже не скрывала их очертаний. Сделав последний рывок, отряд наконец остановился у подножия зелёных холмов, поросших густой травой и кустарниками. Из последних сил взобравшись на вершину, путники с облегчением вздохнули, попадав на землю, с улыбкой глядя в бескрайнее небо.

Амур стоял у противоположного склона, и глубоко вдыхая прохладный чистый воздух, улыбался. Зор стоял рядом, щурившись от багряного зарева, исходившего от заходящего за горизонт светила. Внизу располагалась огромная долина, сквозь которую протекала, извиваясь, красивая река, а по обеим сторонам долины, простирался лес. Могучие хвои тянулись высоко к небу, стараясь достать до проплывающих мимо редких облаков.

— Красиво… — шёпотом произнёс Зор, глядя на великолепие, раскинувшееся бескрайним ковром во все стороны.

— Да, сын. Здесь начинается Гария и это твоя земля! — Прошептал император в ответ, часто дыша от волнения и продолжая радостно улыбаться.

Амур чувствовал, как его разум наполнялся великой мощью. Будто природа встречала своих детей, блуждавших где-то долгие годы, и теперь, наконец ступивших на порог родного дома. Она ликовала вместе с ними, наполняя пространство красивыми звуками, которые слышала лишь душа, проникаясь родной песней, раскрываясь в трепете перед объятьями жизни. Тёплое и нежное дыхание ветра, казалось особенным, не таким, как раньше. Это дыхание успокаивало израненный разум, стараясь убрать скорее боль, чтобы ничего более не тревожило блудных сыновей своих.

Император прикрыл глаза. Он сейчас понимал, что его дом именно здесь и нигде более. Здесь он родился заново и здесь впервые в жизни познал, что такое — жизнь настоящая. В память вдруг пришёл брат, но в этот раз Амур не испытывал к нему никакой даже хоть малой обиды. Ему было почему-то его жаль, и сейчас он искренне желал, чтобы тот оказался рядом и смог прочувствовать всё то, что чувствовал Амур.

— Отец, что тревожит тебя? — вдруг вырвал голос из раздумий.

— Ничего, сын, почему решил так? — посмотрел на него император.

— На лице твоём слёзы, а ты сам говорил, что это недостойно воина, — искренне опечалился ребёнок.

— Нет, сын. Слёзы радости позволены всем, — улыбнулся он и утёр лицо рукавом. — Пойдём, я укрою тебя у огня, нужно выспаться и набраться сил.

— Да, отец, нужно, — повеселел мальчуган и направился в сторону лагеря, где уже горели несколько костров, согревая уставших солдат.

Амур улёгся рядом, прикрыл глаза, тут же погрузившись в глубокий сон. Сновидение было лёгким и приятным за долгое время. Император шёл сквозь цветущие сады, его за руку держала Дара и что-то радостно говорила. На её губах сияла дурманящая разум улыбка. Амур не слышал почему-то слов, но понимал всё, о чём она рассказывала. Они вышли на красивое поле, усыпанное пышным ковром цветов. Волосы Дарьяны трепал ветер, приподнимая их и развевая льющимися по воздуху волнами. Император хотел идти так вечно и всегда видеть глубину её красивых глаз, смотреть, как она улыбается, дурачится…

— Амур, проснись! — донеслось сквозь дурман до сознания.

Император открыл глаза. Склонившись над ним, стоял Сибур и тряс за плечо.

— Что!? — подхватился тут же он на ноги, озираясь по сторонам.

— Пойдём, — шепотом позвал генерал.

Рассвет только начинал пробиваться сквозь темноту. Лагерь ещё спал, лишь дозорные ходили по обоим склонам холма, устало вглядываясь в утренние сумерки.

Сибур прошёл в конец лагеря, где немного в отдалении горел огонь, у которого разогревались очередные дозоры, готовящиеся к смене.

— Смотри, — указал генерал. — Мерьян привёл.

Сильно дрожа всем телом, возле костра лежала Камири с закрытыми глазами, а рядом сидел Урсул, безумно как-то глядя в огонь. Одежда на обоих была местами изорвана, превратившись в лохмотья. Было видно, что они долгое время ничего не ели и толком не спали.

— Он говорит, что в ней демон сидит и она больна, — кивнул Сибур на бойца, бывшего раба и жившего до этого неподалёку от Дакана.

Амур хмыкнул, склонился над девушкой. Лицо её казалось бледным, а сильный озноб не прекращался ни на мгновение и безудержно колотил хрупкое тело.