Чтение онлайн

Девушки у него действительно не было. Надо такому случиться: девушка, которая понравилась ему, оказалась невестой комендора Пушкарева. И чем этот балаклавский рыбак прельстил ее? Эх, Надя, Надя! Сейчас она наверняка каждый день ходит в госпиталь навещать Сергея. Милуются, черти, и его не вспоминают. Проведать бы их, но нет такой возможности, катер в Геленджик едва ли зайдет в ближайшее время.

Шторм не утихал. По небу быстро неслись серые, клочковатые. облака. Катер взлетал на волну, потом проваливался, и в этот миг на палубу обрушивался водяной вал.

«Едва ли кто в такой шторм в воде продержится», — подумал Новосельцев.

Ему было непонятно, как могли погибнуть сразу три больших корабля. Куда они ходили, зачем, почему днем оказались близко от крымских берегов? Может быть, командир дивизиона что-то не так понял.

С носа раздался хриплый голос Шабрина:

— Справа по борту… два кабельтовых… мина.

Новосельцев вскинул бинокль и отчетливо увидел болтающийся среди волн черный шар с рогульками. Видимо, шторм сорвал мину с якоря. Надо расстрелять ее.

— Токарев, к пулемету! — скомандовал Новосельцев и повернулся к рулевому: — Лево руля!

Дюжев сразу понял замысел командира. Он отвел катер на безопасное расстояние и старался держать его так, чтобы пулеметчик смог прицелиться.

Нелегко взять прицел, когда катер и цель качаются на волнах. Токарев прилип к пулемету, выжидая нужный момент. Наконец уловил определенный ритм, когда катер словно замирал на долю секунды и в прицеле вырисовывалась покачивающаяся цель.

«А может быть, лучше снарядом?» — вдруг подумал Новосельцев, испытывая нетерпение.

Он уже хотел отдать приказ комендору кормовой пушки, но в этот миг застрекотал пулемет. Токарев успел дать короткую очередь, и тотчас же на том месте, где болталась на волнах мина, взметнулся водяной смерч, а вслед за ним донесся грохот взрыва.

Токарев повернулся к командиру. На его лице можно было прочесть радостное удивление. Он сам не ожидал такой точности. Кто знает — случайность это или результат высокого мастерства пулеметчика, но факт остается фактом: мина уничтожена с первых же выстрелов.

— Молодец! — крикнул Новосельцев. — Объявляю благодарность!

Катер развернулся на прежний курс.

Впередсмотрящему Максиму Шабрину, пожалуй, было тяжелее всех в этом рейсе. Он стоял впереди носовой пушки, первым принимал на себя все волны, захлестывающие палубу. Его глаза воспалились от морской воды, сам он промок.

В районе Анапы шторм стал тише, но по морю все еще гуляли барашки. Прояснилось и небо. На горизонте оно совсем очистилось, поголубело. Вскоре там показалось солнце, его лучи заскользили по морю, и там, где они коснулись воды, море стало голубеть.

Катер вышел в заданный квадрат. Новосельцев увидел вдали тральщик и два катера, которые утюжили море в разных направлениях, и догадался, что они также посланы на поиски, как и он. Передав мотористам приказание снизить ход на средний, он стал озирать в бинокль морские дали. Справа заметил черную точку.

— Право руля! — распорядился он.

Вскоре Шабрин доложил:

— Прямо по носу два человека в воде.

«И впрямь кошачий глаз, — невольно восхитился Новосельцев своим впередсмотрящим. — Я еле в бинокль рассмотрел, а он простым глазом увидел».

Катер увеличил ход. Около лееров встали матросы, держа наготове спасательные пояса, к каждому поясу были привязаны веревки.

Сигнальщик доложил, что в воздухе появились три «мессершмитта». Два из них кружили над тральщиком, а другой спустился низко над морем и открыл пулеметный огонь. Новосельцев сразу сообразил, что гитлеровский истребитель обстреливает плавающих в воде людей.

— Сволочи! — вырвалось у него. — Утопающих расстреливают.

Кружившие над тральщиком «мессершмитты» перешли на бреющий полет и сбросили мелкие бомбы. Тральщик увернулся, и бомбы разорвались слева от него. «Мессершмитты» опять налетели на корабль, на этот раз обстреливая его из пулеметов. С тральщика открыли ответный огонь. Ему на помощь подошел один сторожевой катер и также открыл стрельбу по самолетам.

— Попали, ей-богу, попали! — воскликнул Дюжев.

— Не отвлекайся, — сердито оборвал его Новосельцев.

Один «мессершмитт» стал крениться и боком пошел в сторону Крыма, оставляя за собой шлейф дыма.

Катер подошел совсем близко к двум плавающим на воде. Дюжев развернулся к ним левым бортом, а Новосельцев приказал застопорить ход.

Акустики Румянцев и Левшин, или, как их называли матросы, Посейдон и Цефей, бросили за борт два круга.

— Концы обматывайте вокруг туловища или рук, — закричал Румянцев, свешиваясь своим длинным телом через леер.

Находящиеся в воде два матроса держались за обломок мачты. Один из них ухватился за брошенный круг и намотал на руки бечеву. Второй никак не мог поймать круг, плавающий рядом. Он ловил его одной рукой, а второй держался за обломок мачты.

Румянцев и кок Кравцов вытянули на палубу первого матроса. Это был высокий, атлетического сложения человек, круглолицый, светловолосый. Вступив на палубу, он пошатнулся, всхлипнул:

— Братки, браточки…

И упал на колени, хотел подняться и опять упал. Румянцев подхватил его под руки. Широко открывая рот, словно ему не хватало воздуха, он проговорил:

— Того… он ранен… Ему помочь надо…

Токарев повернулся к командиру:

— Разрешите?

Новосельцев кивнул головой. Токарев скинул брезентовую куртку, шапку и бросился в воду. Схватив круг, он подплыл к матросу и обвязал его бечевой под мышками.

— Тяни! — крикнул он.

Когда матроса вытянули на палубу, он потерял сознание.

— Обоих в моторное отделение, — распорядился Новосельцев. — Кок, дашь каждому по стакану водки, раздеть, растереть водкой и одеть в сухое.

Новосельцев повел катер в ту сторону, где «мессершмитт» обстреливал на бреющем полете воду. Значит, там есть люди.

Солнце близилось к горизонту. Скоро стемнеет. Надо торопиться. Новосельцев перевел рычаги машинного телеграфа на «полный вперед».

До наступления темноты спасли еще пятерых матросов и одного офицера.

Несмотря на темноту, катер продолжал бороздить море. Но больше никого из воды не подняли. Часов в восемь вечера Новосельцев получил радиограмму, предписывающую ему идти в Геленджик. Оставив на мостике за себя Дюжева, Новосельцев спустился в кают-компанию, где находились спасенные. Все они уже были переодеты в сухую одежду, которую им одолжили матросы. Их мокрое белье и обмундирование сушилось на горячих трубах в моторном отделении. На столе в кают-компании лежал хлеб, стояли банки с тушенкой, большой чайник. Все с жадностью пили чай, обнимая обеими руками горячие алюминиевые кружки. Кок стоял у дверей и приговаривал: