Чтение онлайн

До берега оставалось не более тридцати кабельтовых. Противник на берегу молчал. Новосельцев передал распоряжение на мотоботы.

— Заводите моторы, буксиры отдаем.

И в этот миг с Таманского берега загрохотали орудия. На крымском берегу стали рваться снаряды. Новосельцев посмотрел на часы. Было четыре часа двадцать минут.

Противник огонь не открывал. «Что бы это значило?» — подумал Новосельцев.

Головные катера, среди которых был и корабль Новосельцева, приблизились к береговой черте.

«Не сесть бы на мель», — мелькнула мысль у Новосельцева. Он знал, что во многих местах у Эльтигена мелководье.

В пене прибоя Новосельцев увидел колья и черные мотки скрученной спиралями колючей проволоки.

А десантники уже начали спрыгивать в воду. Сейчас они нарвутся на проволочное заграждение. Что делать?

— Бросай на проволоку бушлаты и шинели! — закричал Бородихин, подбегая к лееру.

Матросы с подошедших мотоботов и десантники сбрасывали с себя верхнюю одежду и накидывали на проволоку.

— Кажется, все на берегу, — сам себе сказал Новосельцев и скомандовал дать задний ход.

И только сейчас гитлеровцы осветили пролив прожекторами и открыли артиллерийский огонь по береговой черте. «Ого, — отметил Новосельцев, — у них тут много батарей. Как же это они сразу не открыли стрельбу, когда мы были на подходе? Одно из двух — или не ожидали десанта в такую погоду, или приготовили ловушку».

Где-то слева раздался сильный взрыв. По звуку Новосельцев догадался, что взорвалась мина. Значит, подорвался чей-то корабль. Чей?

Новосельцев повел свой катер в ту сторону, где произошел взрыв. Но на воде уже ничего не было видно, даже обломков, которые волны успели разметать.

Гитлеровская артиллерия теперь стреляла по берегу и по подходившим кораблям с десантниками.

Новосельцев принял решение отвлечь внимание противника на себя и тем самым дать возможность другим кораблям в более спокойной обстановке высаживать десантников. Это было опасно для катера, но решалась судьба многих кораблей, жизнь сотен людей, успех десанта, и раздумывать об опасности не приходилось. Чувство встревоженности, непонятного волнения, которое Новосельцев испытывал еще полчаса назад, исчезло в тот момент, когда катер подошел к берегу и десантники стали спрыгивать с борта. Сейчас одно чувство владело им — помочь десантникам закрепиться.

О своем решении Новосельцев сказал Бородихину, поднявшемуся на мостик. Тот коротко бросил:

— Добро!

Катер лавировал на виду у противника, уклоняясь от мин и снарядов, комендоры носовой и кормовой пушек открыли стрельбу по вражеским огневым точкам. Получилось так, как и рассчитывал Новосельцев. Противник сосредоточил по его катеру огонь по крайней мере двух батарей. Снаряды рвались густо. А тем временем другие корабли приставали к берегу. Стреляли и по ним, но уже не так интенсивно.

Со смертью долго играть нельзя. Это понимали и Новосельцев, и Бородихин. Удивительно, что пока ни один снаряд не попал в катер. Какая-то заслуга в этом принадлежала Токареву: на этот раз он управляет штурвалом не хуже Дюжева.

— Хватит, пожалуй, — сказал Бородихин, вытирая со лба проступивший холодный пот.

Новосельцев перевел ручки машинного телеграфа на «полный вперед».

Катер вышел из опасной зоны, и Новосельцев облегченно воскликнул:

— Так-то вот, товарищ замполит! Наша берет!

И он с жадностью вдохнул полной грудью ледяной воздух, словно там, под обстрелом, нечем было дышать.

— Берет, — отозвался Бородихин. — Ребята зацепились за берег. Теперь не сковырнешь.

Он был доволен четкими и слаженными действиями команды.

Долго стоять на мостике Бородихин не мог. Такой уже характер у него. Спустившись на палубу, пошел к комендорам кормовой пушки.

— Ну, как, ребята, все в порядке? — спросил он, трогая рукой горячий ствол. — Как самочувствие после жаркой встречи на крымском берегу?

— Терпеть можно, — отозвался кто-то.

И в этот миг прямо в тумбу орудия ударил вражеский снаряд. Ослепленный взрывом, Бородихин качнулся, шагнул, не понимая еще, что произошло, упал на колени, быстро поднялся, несколько мгновений стоял, широко расставив ноги, хотел шагнуть, но неодолимая сила откинула его назад, и он упал навзничь, стукнувшись головой о палубу.

Рулевой резко переложил руль, и катер метнулся вправо. Новосельцев оглянулся и увидел лежащих на палубе людей. Не дожидаясь приказания, Дюжев оторвался от пулемета и бросился туда.

— Товарищ командир, — крикнул он вскоре, — замполит и весь расчет убиты, орудие выведено из строя.

Новосельцев стиснул зубы.

— Держи курс на Кротково, — крикнул он рулевому и сбежал с мостика.

Встав на колени, он приподнял голову замполита.

— Василий Борисович! Товарищ замполит…

Видя, что тот мертв, Новосельцев поднялся и, покачиваясь, пошел к мостику.

В артиллерийском кранце кормовой пушки загорелся боезапас. Новосельцев не заметил этого. Увидел пожар Дюжев. Боцман побежал к пылающему кранцу и хотел столкнуть его в море. Но тот крепко был принайтовлен проволокой, перервать которую Дюжев не смог. А медлить нельзя — могут взорваться снаряды. Тогда он схватил голыми руками верхний снаряд, уже накалившийся от огня, и бросил за борт. Затем второй, третий… Раскаленный металл жег руки, причиняя сильную боль. От боли и злости Дюжев отчаянно ругался.

Услышав боцманскую ругань, Новосельцев обернулся и сразу все понял.

— Топор! — крикнул он выбежавшему в это время акустику Румянцеву. — На корму!

Румянцев схватил топор и бросился на помощь Дюжеву. Одним ударом он перерубил проволоку, и Дюжев столкнул кранец за борт.

— Пожар ликвидирован, — подойдя к мостику, доложил Дюжев и сморщился от боли.

— Топором надо было, — укорил его Новосельцев. — Что же ты…

— Не сообразил. Как увидел пожар, почему-то сразу вспомнился Иван Голубец, который горячие бомбы сбрасывал за борт. И сам стал действовать так… А топор из головы вылетел.

Дюжев явно был удручен. Если бы кто сейчас сказал ему, что он совершил подвиг, рассердился бы, подумал, что его разыгрывают. Какой там подвиг, когда не сообразил сразу про топор. Новосельцев, конечно, понимал, что боцман поступил геройски, но решил, что сейчас об этом говорить не стоит. Нарочно с сердитыми нотками в голосе сказал:

— Иди в кают-компанию на перевязку.

А когда тот ушел, с огорчением подумал: «Еще одного моряка потерял. Заберут в госпиталь, как пить дать. И в такое время!»