Чтение онлайн

— Высшее существо… Тьфу! — поморщился Новосельцев. — Ты, может быть, и высшее, ты же адмиральский сын. А я не высшее, а сын рабочего. Ты забываешь, что многие командиры, в том числе и адмиралы, вышли из матросов.

— Я этого не отрицаю, но надо признать, что поднимаются до уровня командира одиночки, а не все.

Новосельцев горестно вздохнул:

— Хороший ты моряк, Владимир, а душа у тебя засушенная. Черт знает, где ты набрался таких убеждений. Учились как будто вместе. Но я не помню, чтобы нам преподавали такое.

— Нельзя все время быть на уровне курсанта.

— Опять не то, — сказал Новосельцев. — А я скажу тебе, что замполит одобрил, как мы провели день рождения. Что скажешь на это?

— Напрасно, — хладнокровно произнес Школьников. — Ну, хватит об этом. У меня есть к тебе просьба. Одолжи денег. Буду сопровождать транспорт до Батуми. А там, как ты знаешь…

— Живет Маргариточка-цветочек, — подхватил Новосельцев и заулыбался, вспомнив невысокую хрупкую девушку с худеньким лицом, с ясными глазами.

Школьников познакомился с Маргаритой в Новороссийске. Отношения у них сложились довольно странные. Она разрешила ему называть себя женой, но ни разу не позволила даже поцеловать себя и отказалась от денежного аттестата, который он предлагал ей. После сдачи Новороссийска девушка с матерью переехала в Батуми. Она регулярно писала Школьникову. Но в письмах ни разу не передала ему поцелуя, хотя и называла мужем и желала здоровья.

— Я должен сделать ей подарки, — сказал Школьников. — Думаю также заставить переменить фамилию на мою.

Новосельцев сходил в каюту и принес деньги. Школьников поблагодарил, небрежно сунул деньги в карман и ушел.

Было сыро и холодно. Над бухтой стлался туман. Берег казался грязным и мокрым. Из моторного отсека доносился стук. Новосельцев прошел на корму, сел на стеллаж для глубинных бомб и закурил.

На пирсе появились Дюжев и Пушкарев. Комендор был весел, улыбался. Новосельцев с интересом наблюдал за ним. Он впервые видел его таким. Подумал: «Неужели одно сегодняшнее событие так изменило его настроение? Немного же человеку в жизни надо».

Новосельцев не знал, что сегодня в жизни комендора произошло еще одно событие. О нем рассказал коку Дюжев. Рулевой спустился в кубрик и с мрачным лицом молча сел на койку. Наливайко лежа читал книгу. Увидев Дюжева в непривычном для него виде, он отложил книгу и участливо спросил:

— Что-то случилось, Степа?

— Да, случилось, дружище, — невесело произнес Дюжев.

Несколько минут он молчал, ероша волосы, потом упавшим голосом заговорил:

— Вот, Кирюша, какие в жизни случаи бывают. Не выдумаешь сам, и писатель едва ли сообразит так закрутить.

— Давай без предисловий, — заметил заинтересованный Наливайко. — Подрался, что ли, с кем на берегу?

Дюжев с укоризной посмотрел на него.

— Какой ты не чуткий, Кирюша. Разве я переживал бы после драки. Погибла Надя.

— Как? — приподнялся Кирилл. — При бомбежке?

— Для меня погибла. Она оказалась невестой нашего комендора Пушкарева.

Глаза-пуговки стали совсем круглыми.

— Ты не разыгрываешь меня, Степан? — насторожился он. — С меня хватит утреннего розыгрыша из-за торта.

На лице Дюжева появилась кислая улыбка:

— Слушай, Кирюша, расскажу по порядку. Пошел я с Сергеем на берег. Походили по улицам с полчаса, а потом я предложил зайти к Наде. По дороге рассказываю ему, что имею виды на девушку и даже делал ей предложение. У нее, говорю, правда, не совсем серьезный характер, хохотушка, но это в моем вкусе. Так вот и дошли мы до домика, где у рыбаков нечто вроде штаба было. Надя работает радисткой на сейнере, но сейчас сейнера почти все на приколе, и я Надю всегда находил в этом домике. Открываю дверь. Надя обернулась, вскрикнула и бросилась на шею. Не на мою, а на комендорскую! Целует, хохочет и плачет, а я стою дурак дураком. Потом пришел в себя и спрашиваю: «Позвольте, как все это понимать?» И что же оказывается — эта Надя родом из Балаклавы и довоенная невеста Сергея. Подумать только! Когда двое милуются, третий лишний. Вышел я на свежий воздух, погулял вокруг дома и около, дождался, когда срок увольнительной кончился, окликнул Сергея и — на корабль. Вот, Кирюша, и все! Была Надя, и нет Нади.

— Интересно, даже романтично, — сделал вывод Наливайко. — Значит, она сохраняла верность своему жениху, а тебе только голову морочила. А ты говоришь — несерьезный характер…

— Бывает, Кирюша, так, что есть чем думать, да не о чем, а бывает, что и есть о чем думать, да нечем, — неожиданно весело произнес Дюжев.

— Это как понимать? — в недоумении вскинул глаза Наливайко.

— А как хочешь…

Он снял сапоги и завалился на койку.

— Теперь у тебя с Сергеем отношения враздрай? — спросил Наливайко.

Но Степан ничего не ответил.

Спустя неделю, когда катер вернулся из дозора, к Новосельцеву неожиданно пришел Глушецкий.

— Опять в Крым? — поинтересовался Новосельцев.

— Нет. Привез вашему начальству секретный пакет.

— Стал офицером связи?

— Не собирался. Просто почему-то выбор пал на меня.

— Значит, что-то очень важное, — заключил Новосельцев. — Иначе с какой стати стали бы использовать в качестве почтальона командира-разведчика.

— Возможно, — согласился Глушецкий.

Новосельцев вызвал кока и сказал, что на корабле гость и надо попотчевать его обедом.

За обедом друзья разоткровенничались.

— Поговаривают, — сказал Новосельцев, — что скоро американцы и англичане откроют второй фронт. Медлят союзнички.

— На союзников надейся, а сам не плошай. Вспомни из истории: верил ли когда Суворов союзникам? Надо, Виктор, на свои силы рассчитывать. На Черчилля и Рузвельта надежды возлагать не следует. Нам известно, что это за люди.

— Я не Черчиллю и Рузвельту верю, а английскому и американскому народу, — с горячностью возразил Новосельцев.

— А ну их, этих черчиллей, — сделал пренебрежительный жест Глушецкий. — Что делается, Виктор, под Сталинградом? Бьют фашистов! Вон куда центр войны переместился. Хочется туда…

— Туда не спеши, — таинственно понизил голос Новосельцев. — И здесь кое-что назревает.

— А что именно? — насторожился Глушецкий.

— Майору Куникову предложили готовить десантный отряд. Берут только добровольцев. Вот это будет отрядик!