Чтение онлайн

Сосредоточение республиканских сил и все приготовления к атаке остались незамеченными противником. Атакованный с тыла гарнизон Брунете был застигнут врасплох. В 7 часов все было кончено. Противник потерял несколько десятков человек убитыми, среди них командира сектора; около 250 пленными, в том числе весь штаб сектора, начальника артиллерии и т. д.

Среди пленных оказались две «маркизочки» де Лариос — племянницы маркиза де Лариос, 19 и 21 года. Их доставили ко мне на командный пункт. На мой вопрос, кто они такие, обе ответили — крестьянки. Они были одеты в крестьянские кофты и шляпы, но не знали, что их настоящие имена были нам известны. Когда я сказал им об этом, они не потеряли самообладания; спустя несколько недель правительство обменяло их, уж не знаю на кого.

У противника были захвачены три противотанковые пушки, 12 легких пулеметов, около 400 винтовок, 20 грузовиков, 5 легковых автомобилей, большое количество боеприпасов и других военных материалов. Мы потеряли одного человека; несколько бойцов было ранено.

Брунете была взята без артиллерийской подготовки, без участия танков и авиации. Заняв деревню, мы продолжали продвижение к тому месту, где река Гвадаррама пересекает Севилью ла Нуэва.

100-я бригада впервые участвовала в бою. Она только что была сформирована в Алкое из 3000 новобранцев призыва 1931 года — большей частью крестьян из провинций Хаен, Кордобы и Мурсии, прошедших ускоренную военную и политическую подготовку. Ее сформировали за 17 дней — точно в намеченный срок. Ядром явились 500 человек, составлявших 1-й батальон 1-й бригады. Они стали капралами, сержантами, лейтенантами, капитанами и командирами батальонов. Политические делегаты стали комиссарами, а солдаты — политическими делегатами. Командиром бригады был назначен командир батальона Луис Ривас. Капитан Франсиско Антолинес («Чифло») получил первый батальон, капитан Грегорио Рубио — второй, капитан Грегорио Арройо — третий и капитан Омброна — четвертый.

Несмотря на то что базой бригады был закаленный в боях первый батальон 1-й бригады, мы все же испытывали некоторое беспокойство: как в своей массе будет вести себя бригада во время своего первого боевого крещения. Ее поведение оказалось великолепным. Как на марше, так и в первый момент боя, а затем на протяжении всего сражения бойцы не отставали от ветеранов двух других бригад.

После потери Брунете командование противника, едва оправившись от неожиданности, начало собирать свои местные резервы, чтобы попытаться сдержать лавину наступающих. В тот же день мы достигли линии в 3 километрах южнее Брунете, вблизи Севилья ла Нуэва, и продолжали упорно продвигаться вперед к Вильявисиоса де Одон. Вражеские войска, прибывавшие на фронт, активно возводили укрепления, зарываясь в землю и энергично обороняя свои позиции.

В ночь с 6 на 7 июля части 34-й дивизии заняли Вильянуэва де ла Каньяда, взятую при поддержке 1-й бригады 11-й дивизии. 7 июля противник атаковал наш правый фланг, между Брунете и Кихорной; его атака была отбита двумя батальонами 1-й бригады. К концу 7-го положение было следующим: шесть батальонов дивизии продвигались к Вильявисиоса де Одон, три батальона — на юг от Брунете, имея перед собой противника, начавшего сосредоточиваться в районе Севилья ла Нуэва, два батальона прикрывали правый фланг и один — Специальный батальон — оставался в резерве в Брунете.

9 июля 46-я дивизия взяла Кихорну. 10 июля войска XVIII армейского корпуса взяли Вильяфранка дель Кастильо, но на следующий день противник отбил ее.

11 июля 45-я дивизия вступила в Вильянуэва дель Пардильо. На протяжении последующих дней на всем фронте обоих корпусов происходили ожесточенные бои. Многие позиции по нескольку раз переходили из рук в руки и во многих случаях основным оружием являлись штык и ручная граната.

В то время как в некоторых местах противник продолжал атаковать нас, в других он отражал наши атаки, в третьих сосредоточивал большое количество сил и средств для решительного контрнаступления. Это наступление началось 18 июля и закончилось 19-го. За два дня противник обломал зубы о героическое сопротивление и контратаки частей Народной армии.

20 июля, после четырнадцати дней и ночей беспрерывных боев, я попросил командира корпуса сменить мою дивизию, чтобы дать людям короткий отдых на два-три дня. В ответ он заявил, что у него нет частей, могущих заменить мою дивизию, и что мне следует об этом переговорить с командованием фронта.

Штаб фронта находился в доме Маура, известном под названием «Эль Канто дель Пико». Около трех часов пополудни я прибыл туда. Меня принял Рохо, и я объяснил цель своего визита. Он ответил мне, что генерал Миаха и военный министр Прието находятся в столовой и что мне следует этот вопрос решить с ними. Я застал Прието и Миаха за бутылкой шампанского. Поздоровавшись с ними по регламенту, я проинформировал их об обстановке в секторе, занятом моими частями, и об их состоянии. Я объяснил, что дивизия потеряла почти 50 % состава, есть случаи сильнейшего нервного потрясения. Я закончил доклад просьбой сменить дивизию, чтобы дать людям возможность отдохнуть два-три дня, помыться, поспать, не чувствуя над своей головой ночью и днем грохота орудийных выстрелов, шума авиационных моторов и разрыва бомб. Я говорил все это, стоя навытяжку, почти не в состоянии держаться больше на ногах от усталости. Когда я закончил, Прието поднялся, допил шампанское и сказал мне: «Хорошо, поскольку это военный вопрос, я отправлюсь немного соснуть». Устало помахав рукой, он добавил: «Желаю успеха, Листер», — и вышел из столовой.

Миаха, с не менее усталым видом, чем Прието, сказал, что понимает справедливость моей просьбы, но что мне следует повидать Рохо. Я рассказал Рохо о своем разговоре с ними. Он сообщил, что подготавливает контратаку 14-й дивизии и, если она увенчается успехом, можно будет сменить 11-ю дивизию. Рохо просил меня продержаться еще два-три дня.

С 20 по 23 июля противник заметно ослабил атаки силами пехоты, но продолжал их авиацией и артиллерией. В то же время можно было наблюдать сосредоточение войск под Брунете. 24 июля враг начал наступление на Брунете еще более значительными силами и средствами, чем раньше. На протяжении всего этого дня остатки 11-й дивизии, два батальона 35-й дивизии и два батальона 108-й с танками продолжали упорно оборонять руины, в которые превратилась теперь деревня Брунете, — руины, несколько раз переходившие из рук в руки, но к концу дня остававшиеся все же под нашим контролем. Наконец нам сообщили, что на следующий день начнется обещанная контратака 14-й дивизии.

На рассвете 25 июля 14-я дивизия, поддержанная бомбардировщиками, истребителями и танками, начала движение, чтобы контратаковать противника, осаждавшего Брунете. Разгадав ее маневр, противник открыл огонь по наступающим. После нескольких попыток выйти из леса севернее Брунете, где она сосредоточивалась в течение ночи, дивизия перешла к обороне на опушке леса.

Противник продолжал атаковать Брунете и в то же время бомбил 14-ю дивизию. Там поднялась паника, распространившаяся на другие части. Противник использовал все это.

Через двадцать дней враг наконец взял Брунете — деревню, под руинами которой остались горы трупов марокканцев, легионеров, фалангистов и рекете — солдат его отборных частей, а также тела наших славных бойцов.

В ночь с 25 на 26 июля 11-я дивизия заняла позиции южнее Вильянуэва де ла Каньяда, а 27-го была сменена.

Ярый антикоммунист, Прието распорядился указать в военной сводке за 25 июля, что Брунете сдала 11-я дивизия. Его сотрудники дали ему понять, что это уже «слишком». Известно, что он был против упоминания в сводках о взятии Брунете 11-й дивизией (так, в сводке за 6 июля умалчивалось об 11-й дивизии, что можно было объяснить не столько сохранением военной тайны, сколько фальсификацией фактов. Например: «Хорошо согласованные действия авиации, а также артиллерии, сыгравшей важную роль, позволили нашим войскам продвинуться вперед и занять деревню Брунете». Это было явной ложью, так как Брунете была взята без какого-либо участия авиации и артиллерии - Листер) и на протяжении всего сражения вообще запрещал упоминать об 11-й дивизии. Но о ее роли знало не только население Мадрида, доказательством чего являлись делегации заводов, приезжавшие на фронт приветствовать бойцов. Об этом знали и многие другие люди, приславшие нам ряд поздравлений, ставших достоянием общественности.

Вот, например, некоторые из приветствий от испанских и иностранных писателей, участников Международного конгресса писателей, заседавшего в те дни в Мадриде.

«Великолепные бойцы 11-й дивизии, товарищи, победители Брунете, Вильяверде, Гвадаррамы! Победители фашизма в историческом сражении под Гвадалахарой! С глубоким восхищением вас приветствует друг Испании, глубоко понимающий ее традиции свободы, имеющие семисотлетнюю давность. Вы боретесь за свободу всего мира. Тому, кто с вами, благодаря вам принадлежит будущее. Ваш товарищ

Ганс Вюлетейн, швейцарский делегат

«11-й дивизии и ее командиру Листеру. Приехав из далекой южной страны, говорю вам, что там знают о вашем героизме так же, как знали о героях древней Испании, гордой и народной. Привет! Ваша победа и наша победа — победа народа.

Мадрид, июль 1937 года. Пабло Неруда, чилийский делегат.

«Привет героям Листера».

Эгон Киш, чехословацкий делегат на Конгрессе писателей.