Чтение онлайн

«За день до того, как Шрила Сарасвати Тхакур пожелал оставить мир, он созвал ближайших учеников. Увидев, что Шрилы Гуру Махараджа не было в комнате, Шрила Сарасвати Тхакур сказал: “Позовите Шридхара Махараджа”.

Гуру Махарадж и его духовные братья поочередно дежурили в комнате Шрилы Сарасвати Тхакура. Каждый дежурил по два часа в сутки, а Гуру Махарадж выбрал самое тяжелое время — с двух до четырех часов утра. В это время особенно сильно хочется спать, но Гуру Махарадж выбрал именно эти часы. После четырех часов утра, когда его сменили, Гуру Махарадж пошел отдыхать. Он не спал, а просто отдыхал, поскольку через час должно было начаться арати. Его позвали, и когда он пришел, Шрила Сарасвати Тхакур обратился к нему: “Шридхар Махарадж, спой шр-рпа-манджар-пада, сеи мора сампада” [15] . Все знали, что Сарасвати Тхакур скоро покинет этот мир, поэтому ловили каждое его слово. Гуру Махарадж не был искусным певцом и, смущаясь, не решался начать петь. Тогда Кунджабихари Видьябхушан Прабху [16] , секретарь и управляющий Гаудия Матха, попросил одного брахмачари, у которого был хороший голос, спеть эту песню. Он мог так распорядиться, поскольку был близким слугой и секретарем Шрилы Прабхупады. Но Шрила Прабхупада, услышав пение брахмачари, сказал: “Мне не нужно красивое пение — этот бхаджан я хочу услышать от Шридхара Махараджа”. Все были потрясены. Гуру Махарадж был очень взволнован, однако начал петь. Прабхупада сказал: “Я счастлив”. Затем он велел остальным петь такие песни, как “туху дойа-сагара тарайите пран” [17] и другие. Но с того момента все духовные братья Гуру Махараджа не раз говорили, и я лично слышал это от них: “Раньше мы не знали, как происходит передача полномочий, но в тот день мы стали свидетелями этого. Шрила Прабхупада передал полномочия Рупануга-сампрадаи Шриле Шридхару Махараджу”. После этого все оказывали Гуру Махараджу величайшее почтение как сампрадая-ачарье линии Рупануги».

«Когда Прабхупада заболел, я находился у его кровати и служил ему. Ровно за день до своего ухода он призвал меня и попросил петь “Шри Рупа-Манджари-пада”. В то время я еще не привык вести киртан. У меня не хватало решимости. Шриюкта Кунджа Бабу, позже Шрипад Бхакти Вилас Тиртха Махарадж, попросил одного брахмачари: “Пойте вы”. Тот начал петь, но Прабхупада был недоволен. Он сказал: “Мне не нужны правильная интонация или сладостные звуки”. И мне пришлось спеть “Шри Рупа-Манджари-пада”. Кто-то сказал: “Таким образом Прабхупада принял тебя в мир раса-севы ”.

Приблизительно за год до этого я сочинил поэму на санскрите о Шриле Бхактивиноде Тхакуре, и, услышав ее, Шрила Прабхупада был очень счастлив. Когда я читал ему эту поэму, он заметил: “Ты очень удачно выбрал стиль”. Потом я слышал, как он говорил Шрипаду Шраути Махараджу: “Эта поэма так прекрасна, и она написана не им — ее автор сам Шрила Бхактивинод Тхакур, явивший свое произведение через него. Мне это совершенно ясно”. Однажды Шрила Гуру Махарадж сказал Шриюкте Апракрите Прабху: “Я рад, что мое послание сохранится после меня — я вижу в этом стихе сиддханту”».

шр-гаурануматам сварпа-видитам рпаградженадртам

рпадйаих паривешитам рагху-ганаир асвадитам севитам

джвадйаир абхиракшитам шука-шива-брахмади-самманитам

шр-радха-пада-севанамртам ахо! тад датум шо бхаван

«С позволения Шри Гаурачандры Шри Сварупа Дамодар познал сокровенный смысл того, перед чем преклоняется Шри Санатана Госвами; того, что несут миру Шри Рупа Госвами и другие великие наставники, познавшие сладость духовной любви; того, что вкушают и переживают Шри Рагхунатх Дас Госвами и его последователи, что бережно хранят Шри Джива Госвами и все великие святые; того, чему издалека поклоняются и перед чем благоговеют великие Шри Шука, глава богов Господь Шива и прародитель всех живущих Господь Брахма. О чудо из чудес! И этот сладостный восторг, это счастье служения лотосным стопам Шри Радхики ты даешь нам» («Шримад Бхактивинода-вираха Дашакам», 9).

«После ухода Гуру Махараджа остались назначенные им попечители, которые, согласно его воле, должны были создать руководящий орган. Но, к несчастью для нас… было много разногласий, и Миссия не смогла сохранить целостность. По велению совести я стремился сделать все от меня зависящее для сохранения целостности движения, но этому не суждено было сбыться. Поэтому я решил покинуть организацию. Кроме того, принятие чьей-либо стороны в борьбе с другими было не в моих правилах. Другие, наиболее ревностные, продолжали борьбу.

Когда случился судебный процесс, и некоторых моих духовных братьев посадили в тюрьму, у меня еще сохранялись некоторые связи с движением. Я не мог сбежать, как трус, но после того, как примерно через год дело было прекращено, и их освободили, я ушел во Вриндаван, оставив Матх. Меня не интересовала борьба. Духовные братья прилагали максимум усилий для того, чтобы я остался с ними. Но я сказал, что не считаю возможным оставаться в обществе людей, занятых только раздорами (в то время так и было). В течение месяца я жил около Говардхана, соблюдая обет урдджа-враты, и затем принял Говардхана-шилу. Возвращаясь из Вриндавана, я встретил своего родственника Мани Бабу. Он работал на железной дороге. Я попросил его жертвовать мне десять рупий в месяц, и он согласился. Он делал это два или три месяца. И с этим капиталом я пришел в Навадвип и стал снимать дом за две рупии в месяц. Некоторые духовные братья пытались отыскать меня. В конце концов, их поиски увенчались успехом, и они стали навещать меня время от времени. Приходя, они приносили какие-нибудь дары».

«После ухода Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура некоторые лидеры Гаудия Матха попросили меня занять пост ачарьи. Однако я никогда не хотел занимать такой пост. Я стал жить в уединении, но меня постоянно беспокоила мысль, что мой Гуру Махарадж не одобрял нирджджана-бхаджана, духовной практики в отшельничестве. Он всегда подчеркивал, что преданные должны собираться вместе и совершать киртан. Однако активная проповедь означает, что новые и новые люди будут присоединяться к Матху. Кто же будет давать им посвящения? Мои духовные браться надеялись, что я буду исполнять эти обязанности, но я отказался, так как не чувствовал подтверждения сердца. Я не мог согласиться.

Я отправился во Вриндаван, но не собирался оставаться там надолго. Во Вриндаване могут жить лишь совершенные души, а я был низким и недостойным. Падшие души должны принять прибежище Махапрабху в Навадвипе, в апарадха-бханджан-пате, месте, где прощаются все оскорбления. Поэтому я все больше убеждался в том, что должен поселиться в Навадвипе, а не во Вриндаване.

Лишь по милости Нитьянанды Прабху мы сможем обрести милость Махапрабху. Другого пути для нас, падших душ, нет. Хено нитаи бине бхаи, радха-кршна паите наи — “по милости Нитьянанды мы получим милость Гауранги, а по милости Гауранги мы обретем милость Радхи-Говинды” [18] . Таков наш путь, указанный еще Господом Брахмой: кршна бхакта хайа йади балавана, бидхира карама катхи коре кшана кшана — “Преданный Кришны может легко исправить и полностью изменить даже то, что предначертано ему судьбой”.

Я решил покинуть Вриндаван и прийти в Коладвипу, чтобы навсегда поселиться в апарадха-бханджан-пате. Но я знал, что сначала нужно посетить Экачакру, место явления Нитьянанды Прабху. Чтобы принять вечное прибежище у Навадвипа-дхамы, нужно получить благословение дхамешвары, повелителя дхамы, Нитьянанды Прабху. Вот почему я сначала пришел в Экачакру и стал молиться Нитьянанде Прабху: “Ты патита-павана, спаситель падших. Я молю о Твоей милости. Позволь мне провести остаток моих дней в Коладвипе, в Навадвипа-дхаме, где я смогу обрести прибежище”. Уже в то время я решил поселиться в этом месте, у Гупта Говардхана.

Когда я молился Нитьянанде Прабху, неожиданно я услышал внутри себя голос: “Ты молишь о милости Нитьянанды Прабху и хочешь обрести Его расположение?” И я подумал: “Нитьянанда Прабху — патита-павана, Он спасает падших, а я не желаю помогать другим. Разве я могу надеяться на Его милость и сострадание?” Кроме того, мне не давала покоя мысль о том, что Шрила Прабхупада не одобрял нирджджана-бхаджана. Я стал серьезно размышлять над этим, и, в конце концов, предался воле Нитьянанды Прабху и пришел в Навадвип.

Как бы то ни было, я пришел сюда и снял комнату за две рупии в месяц. Днем я изучал шастры, а вечером повторял Святое Имя, и, закончив читать один лакх (сто тысяч) Имен, ложился спать.

Из Вриндавана я принес с собой Шри Гиридхари и устроил для Него небольшой трон в своей комнате. Я готовил пищу один раз в день, предлагал Божеству, а затем принимал немного прасада. Вечером я тоже принимал немного прасада. Дни текли размеренно.

В то время я изучал книги Дживы Госвами. В одном месте он говорит, что тот, кто имеет деньги, но не использует их для Господа, совершает витта-сатхью (грех жадности). Точно также тот, кто обладает знанием и понимает науку бхакти, науку служения Кришне и Его преданным, но не делится этим с другими, совершает гьяна-сатхью. Прочтя это, я вспомнил одну историю из Пуран, которую слышал еще в детстве. Один брахман, великий ученый, не хотел делиться своим знанием с другими. Из-за этого в следующей жизни он стал манговым деревом, на котором было много прекрасных плодов, но никто — ни человек, ни даже птица — не прикасались к ним. Однажды это дерево увидел Анантадев. Когда он спросил Господа, за что этому манговому дереву уготована такая участь, Он ответил: “Это был великий пандит, но он ни с кем не хотел делиться своими знаниями. Он был так жаден и горд своей ученостью, что в следующей жизни стал деревом, чьи плоды никому не нужны”.

Меня посетила еще одна мысль: если врач еще не достиг совершенства в своем деле, разве означает это, что он не может помочь пациенту? Он должен помогать другим, чем может, ведь если каждый врач будет ждать, пока станет совершенным, многие люди умрут, так и не дождавшись помощи. Каждый, кто находится на пути к идеалу, но еще не достиг цели, способен, насколько это в его силах, помогать другим. С этими мыслями я решил, что не буду больше искать уединения, а начну помогать другим. Я не хотел широко проповедовать и иметь много учеников, но решил, что каждому, кто придет ко мне, я должен объяснить основы духовного знания, хранимого нашей преемственностью, и дать посвящение. В таком настроении я начал исполнять свои обязанности, памятуя о том наставлении, что дал мне патита-павана Нитьянанда Прабху: “Ты должен делать все возможное, чтобы помочь тем, кого ты считаешь искренне ищущим”.

Я никому не отказывал в помощи, но в то же время не прикладывал чрезмерных усилий, поскольку в “Бхакти-расамрита-синдху” говорится, что не следует строить слишком много храмов и устраивать больших проповеднических программ.

баху-грантха калабхйаса вйакхйавада-виварджанам

вйавахаре ‘на пйакарпанйам шокадйавашавартита

Когда наш Гуру Махарадж объяснял стихи из “Бхакти-расамрита-синдху” и дошел до описания шестидесяти четырех составляющих преданности, мне стало любопытно: “Здесь говорится о том, что нельзя строить много храмов и проводить большие проповеднические программы, но ведь это именно то, что делает наш Гуру Махарадж. Он широко проповедует, собирает огромное количество денег, строит храмы и делает много другого, что не одобряется в этих стихах. Рупа Госвами запрещает это, но Гуру Махарадж будто бы действует вопреки его запрету. Что он скажет, когда мы будем разбирать этот стих?”

Но Гуру Махарадж буквально двумя словами уничтожил все мои сомнения. Он сказал: “Все зависит от способностей. Кто-то может управлять империей и иметь время для отдыха. Другой же выбивается из сил, пытаясь справиться с семейными заботами, и все равно не достигает успеха”. Итак, все относительно, и то, что одному кажется слишком трудным, для другого будет незначительным. Каждый должен стараться делать то, что в его силах.

Участок земли, где находилась лишь ветхая хижина, а сейчас стоит Шри Чайтанья Сарасват Матх, подарил мне Шриюкта Сакхи Чаран Рай. Он приобрел его на собственные деньги. В 1942 году, в день Ратха-ятры, я впервые пришел в эту хижину с Говардхана-шилой. До этого я какое-то время жил в арендуемом доме вместе со Шрипадом Кешавой Махараджем, а иногда — в матхе в Миднапуре, где жили такие возвышенные личности, как Шрипад Джаджавар Махарадж, Шрипад Мадхав Махарадж и другие. Но здесь я жил отдельно. Со мной был только один человек, через некоторое время пришел другой и привел с собой еще несколько человек из Ориссы. Впоследствии к нам присоединились другие преданные. Потом появился Шрипад Говинда Махарадж, в юности — Шри Гауренду Брахмачари. Шрипад Кришнадас Бабаджи сказал мне тогда: “Пожалуйста, удели особое внимание Шри Гауренду Брахмачари — он очень разумен и обладает выдающимися качествами”».

«Мы с большим энтузиазмом проповедуем сознание Кришны, и нам интересно, что думает о нашей проповеди Шрила Шридхар Махарадж, как он ее оценивает. Если одобряет, мы ощущаем еще большее воодушевление! Идя вперед, лев часто оглядывается. На санскрите это называется симхавалоканам. Мы идем вперед, вкладывая в проповедь все свои силы, но иногда оглядываемся, чтобы узнать, что об этом думает Шрила Шридхар Махарадж».