Чтение онлайн

Тот некоторое время ещё смотрел на женщину, а затем развязал верёвку и развернул пергамент. Вскоре его лицо стало ещё более хмурым.

Нине хотелось узнать, действительно ли эта бумага давала Амире право собственности на неё, или там было написано что-то совсем иное, но спрашивать пока не торопилась. Как бы там ни было, между ней и бароном существовала ощутимая социальная разница, которая не позволяла Нине лишний раз разговаривать с ним.

– Где ты это взяла? – спросил он наконец и свернул свиток.

– Я… – взгляд Амиры остановился. Казалось, она готова была рухнуть в обморок, но её ступор быстро прошёл: – Я не знаю, что там написано! Мне дала эту бумагу её мать, но не сказала, что там. Господин барон, я просто хотела припугнуть Наинку, потому как та сама не видит своего счастья. Я не думала ни о чём дурном, клянусь вам!

Барон прищурился.

В том, что Амира так яро открещивалась от возможности иметь подобный документ, не было ничего странного. Женщина не была глупа и хорошо осознавала, что сейчас ступала по очень тонкому льду.

В своём шоке и горе от предательства близких людей настоящая Наина не обратила внимания на одну мелочь. В отличие от неё Нина сразу вспомнила эту важную вещь.

Иметь земельных или дворовых по закону королевства могли исключительно аристократы, обладавшие этой прерогативой по праву рождения.

Если кто-то из простых людей смел посягать на привилегию высшего класса, то смельчаку грозило только одно – смертная казнь.

Молодой барон некоторое время пристально смотрел на Амиру, отчего та едва ли не тряслась.

– Как имя женщины, которая тебе дала эту бумагу? – спросил барон наконец.

– Я… – взгляд Амиры забегал. Казалось, она не особо хотела говорить. – Не помню, – явно солгала она.

Барон прищурился, а затем неожиданно положил руку на меч.

– Уверена? – уточнил он.

– Не губите, Богом молю! – завопила Амира и упала на колени. – Нет моей вины ни в чём! Неграмотная я! Букв не разумею! – продолжала она концерт, а затем и вовсе подползла к барону и схватилась за его ногу, глядя снизу вверх умоляющими глазами. – Ведать не ведаю, что в той бумаге написано. Богом клянусь!

Нина Андреевна впечатлилась. Впрочем, по воспоминаниям Наины, опекунша действительно была весьма гибкой и способной на многое ради достижения цели.

– Отойди, – приказал молодой барон, холодно глядя на пресмыкающуюся Амиру.

Та жалостно всхлипнула и только крепче схватилась за чужую конечность. Барон прищурился и скривился, а затем вновь потянулся к мечу.

Только тогда Амира поняла, что её тактика могла оказаться опасной. Она снова вскрикнула и отскочила от мужчины, словно тот был страшнее чёрта.

– Я спрашиваю тебя последний раз: как имя женщины, которая передала тебе эту бумагу и… – барон замолчал и бросил взгляд на Нину. И только после этого договорил: – …и ребёнка?

– Ан… – начала Амира. Её взгляд вновь вильнул в сторону. – Аврила!

– Если ты лжёшь, за это тебя будет ждать казнь, – предупредил молодой барон, явно заметивший неуверенность Амиры.

Лично Нина Андреевна не сомневалась, что та солгала.

– Не лгу, я не лгу, ваша милость, – торопливо заговорила та. – Я просто вспоминала имя. Прошло столько лет, память моя уже не так хороша, как в молодости.

Барон ещё какое-то время смотрел на Амиру, а затем убрал бумагу себе за пазуху. После этого он двинулся к двери, но прежде, чем выйти, взглянул на Нину.

– Ты останешься здесь?

Она не собиралась оставаться, поэтому тут же поспешила следом. По-хорошему следовало собрать одежду, вот только вещей у Наины практически не имелось. В принципе, сейчас на ней был надет почти весь её гардероб.

Барон дошёл до коня, отвязал его от забора и повёл в сторону небольшого моста через речушку. Ферма, которая теперь вроде как принадлежала Нине, находилась именно там, за рекой.

Воины последовали за ним на некотором отдалении, при этом то и дело бросая любопытные взгляды в сторону Нины.

– Могу ли я спросить, ваша милость? – поинтересовалась она, догоняя барона.

– Спрашивай, – разрешил тот. Заметив, что она не успевала за его широким шагом, он любезно сбавил скорость.

– Что в той бумаге? – сразу спросила Нина, не собираясь ходить вокруг да около. Ей очень хотелось знать. – Это действительно право собственности?

– Если бы это было так, мне пришлось бы казнить всю эту семью, – ответил молодой барон.

– Тогда что?

Вместо ответа барон остановился и достал бумагу, чтобы после передать её Нине. Та взяла и развернула, желая взглянуть на текст.

Написано было не так уж и много, но, к огорчению Нины Андреевны, буквы оказались ей полностью незнакомы.

Вздохнув с сожалением, она осмотрела пергамент. Он выглядел так, словно раньше являлся частью чего-то большего. Это обстоятельство натолкнуло Нину на мысль, что бумага была какой-то записью в официальной книге.

– Не умеешь? – спросил барон, отвлекая Нину от мыслей.

Она подняла на него взгляд и передала документ обратно.

– Нет, – призналась, не испытывая никакого стыда. – И что это?

Мужчина по какой-то причине промолчал. Нина Андреевна вздохнула, но не стала настаивать, понимая, что не имела права допрашивать дворянина, даже если написанное в бумаге касалось непосредственно её самой.

Увы, в это время власть аристократов была практически безграничной.

Нина Андреевна хорошо всё это осознавала. Будучи осторожным человеком, она предпочла подождать. Что-то подсказывало, что позже она всё-таки узнает содержание этой бумаги.

В полном молчании они перешли через мост и устремились к виднеющемуся вдалеке ветхому дому.

По воспоминаниям Наины, ферма была хоть и старой, но приличной. Её глаз явно привык, поэтому состояние разрушающегося подворья не казалось девушке плачевным.

Посмотрев на наследство новым взглядом, Нина Андреевна могла лишь вздохнуть. Работы было непочатый край.

Дом, в котором раньше жила пожилая пара, выглядел так, будто вскоре мог рухнуть. Солома на крыше после долгих испытаний погодой казалась трухлявой. Зимний сарай для коров тоже выглядел так, будто ещё год-другой – и он попросту развалится. Забор летнего загона почти завалился на землю. В вертикальном положении его явно удерживала только вера прошлого владельца. На дровяник без слёз нельзя было взглянуть. Кривой, косой, едва дышащий на ладан. То же самое происходило и с сеновалом.