Чтение онлайн

– А почему вы мне так сразу отдаете этот дневник? – поинтересовалась Варвара.

Лоретта вновь усмехнулась.

– Варвара, вы думаете, я не разбираюсь в людях? Но вам сразу видно, что вы не такая, как они. Тем более, вы же сказали, что вам этот дневник поможет найти серийного убийцу.

Дальше они ехали не разговаривая. Когда приехали, были возле огромных кирпичных ворот. Когда машина остановилась возле крыльца большого, белого трехэтажного дома, они вышли из нее и быстро пошли в дом. Дождь все еще шел, и заканчиваться в его планы не входило. Все комнаты были круглыми. На всех белоснежных стенах висели портреты каких-то людей.

– Это и есть многочисленные работы Жана де Вие, – гордо произнесла Лоретта и указала рукой на один из портретов. – Его особенностью было то, что он писал портреты прохожих не за деньги. Они и не знали, что он пишет их портреты. Он видел человека и писал его портрет по памяти.

– А как же Красновы? – не выдержала Стрельцова.

– Это единичный случай. Он долго отказывался писать под заказ. Короче, вы сами прочитаете об этом в дневнике.

Лоретта пошла в сторону закругленной лестницы, ведущей на второй этаж. Варвара посмотрела на потолок, он был в форме купола.

На втором этаже было очень светло. Это был закругленный коридор, с одной стороны были двери, а с другой стороны были окна во весь человеческий рост. На стенах так же висели картины, написанные предком Лоретты. Они вошли в одну из комнат, это оказался кабинет Лоретты де Вуон. Она подошла к стеллажу с книгами. Стеллаж был наверняка, очень дорогим, и подтвердила это гравировка на стеклянной дверце: «Лоретте и ее семье с любовью!» С самой высокой полки мадам де Вуон достала потрепанную маленькую книжечку, обтянутую коричневым кожзамом.

– Вот он, – произнесла Лоретта и смела с дневника пыль.

– Лоретта, скажите, пожалуйста, а почему стали известными только три картины? – поинтересовалась Варвара.

Лоретта глубоко вздохнула. Она уже явно устала разговаривать со Стрельцовой, но уйти, так ничего и не узнав, Варвара тоже не могла.

– А вы поговорите с Жераром Кроу.

– А кто это?

– Это один человек, который изучает все, что связано с Жаном. Он всю жизнь копает про него информацию. Даже не знаю, зачем ему это? Брал на изучение дневник, делал графологическую экспертизу чтобы понять его характер и психологическое состояние. А еще он большой эксперт по живописи. Надо признаться, он всегда платил за причиненные неудобства.

Лоретта посмотрела на часы в телефоне.

– Скорее всего, он в своей антикварной лавке, - проговорила Лоретта, – этот магазинчик находится на бульваре Сен-Жермен. Вы там сразу его увидите. В самом начале улицы. Там будет вывеска: «Антикварная лавка Кроу».

– Хорошо. Спасибо вам, Лоретта, – улыбаясь говорила Варвара Стрельцова и положила дневник художника в свою сумку. – Вы мне очень помогли.

– Не за что, – так же заулыбалась мадам де Вуон. – Мне было очень приятно с вами говорить.

Варвара повернулась и пошла к выходу. Лоретта пошла за ней. Она предупредила водителя, и он повез Варвару по адресу магазина Жерара Кроу.

Приехали они за тридцать минут. Водитель остановился прямо возле дверей магазинчика. Варвара вышла из машины и бегом вошла внутрь. В магазинчике стоял запах старости. Помещение было небольшим и мрачным. За прилавком стоял низкий пожилой мужчина с большими очками и выцветшими зелеными глазами, в серой вязаной кофте. Когда она вошла в помещение, он начал всматриваться в нее. А потом, набравшись смелости, он спросил ее по-французски:

– О, мадемуазель, что вас привело сюда? – спросил он с превеликим удивлением.

– Поиски серийного убийцы, – тихо усмехнулась она, а потом гораздо громче сказала: – Я хочу поговорить с вами о портретах Жана де Вие. Я хочу знать, почему миру известны только три картины?

Антиквар посмотрел на нее и задумался. Она задала ему вопрос на его любимую тему.

– Не сочтите меня сумасшедшим, – попросил он совершенно серьезно и начал свой рассказ, – думаю, для вас не секрет, что на этих трех портретах изображено все семейство Красновых. Он – придворный ювелир императорской семьи, она – горничная в этом же императорском дворе, и их ребенок – маленькая девочка по имени Виктория.

– Я это знаю.

– Пройдемте за мной, – сказал Жерар и повел ее в маленькую комнатку. Там стоял небольшой стол, на столе множественные следы от чашек, стул, почти сломанный, настольная лампа, и горы пустых коробок. Над столом висели репродукции этих трех картин.

– Посмотрите внимательно, – прошептал он и сунул ей в руку лупу, – я там кое-что нашел.

– Где? – недоумевала Стрельцова.

– На картинах. Смотрите, на картине, там, где Анатолий – ярко выраженное число «48».

– Где? – не понимала Варвара, нервно рассматривая репродукции.

– Вот! – прошипел он, указывая на стрелку часов. Та действительно показывала на сорок восемь минут.

– Месье Кроу, при всем уважении, художник просто хотел показать время на часах, – осторожно произнесла Варвара.

– Я тоже так сначала подумал. Вы всмотритесь в эти часы. На них нет никакого циферблата или стрелок, есть только минутная стрелка и число «48». И это не какая-то там ошибка! Жан де Вие славился своей ювелирной работой с деталями! – немного разозлено говорил Жерар. – А на второй картине он зашифровал число «52». Он подрисовал Агрипине Красновой пятьдесят две веснушки на обеих щеках. На самом же деле у нее не было ни единой веснушки. Это не может быть случайностью. А на третьей картине девочка Виктория пальцами показывает число «2».

Варвара осмотрела все картины. Слова антиквара показались ей убедительными, но все казалось уж слишком не настоящим.

– Допустим, Жан де Вие хотел что-то зашифровать в этих трех портретах. Но зачем ему это? А главное – что он зашифровал? – скептически спросила Стрельцова.

– Я не знаю, что он зашифровал. Но многие художники в своих творениях что-то зашифровывали. Даже Леонардо да Винчи... он много шифровал, чтобы его идеи раскрывались по мере того, как человечество до них дозреет.

И тут Варвара вспомнила, что она знает об этом. Изобретатель писал левой рукой и невероятно мелкими буковками, да еще и справа налево. Но и этого мало – он все буквы переворачивал в зеркальном изображении. Он говорил загадками, сыпал метафорическими пророчествами, обожал составлять ребусы. Леонардо не подписывал своих произведений, но на них есть опознавательные знаки. Например, если вглядываться в картины, можно обнаружить символическую взлетающую птицу. Таких знаков, видимо, немало, поэтому те или иные его детища вдруг обнаруживаются через века. Как было с мадонной Бенуа, которую долгое время в качестве домашней иконы возили с собой странствующие актеры.