Навеки твой. Прощай
Шрифт:
Он сам отказался от неё…
Очнулась, как из тумана выплыла. Поняла, что кто-то к ней приходил. На столике возле кровати стоял полупустой стакан воды. Лера с жадностью осушила его, освежилась и пошла вниз.
За время, что она спала, гостиная преобразилась. В ней появилась небольшая живая сосна, установленная в углу и украшенная винтажными шарами, как нельзя лучше вписывающимися в здешний интерьер.
– Мама! Мама! Смотри, мы играем в шахматы!
Тёмка взвился на руках у Таира, его глаза оживленно блеснули. Лера вымучила улыбку:
– Он вам не мешает?
Уваров-старший отвернулся. Таир качнул головой.
– Нет, что ты. Ему, кажется, интересно. Он даже дышит через раз, - хохотнул.
Ну, еще бы. Исаев никогда не уделял Тёмке столько времени. И от его страхов лишь раздраженно отмахивался. А ребенку хотелось внимания. Которым Таир его одаривал в полной мере.
Таир… Что же ты делаешь? А я… что? – подумала Лера.
– Как здоровье?
– Ничего. Получше. Извини, что со мной столько проблем.
– А то когда-то было иначе, – буркнул Уваров-старший.
– Отец!
– Нет-нет, Артур Сергеевич прав, – улыбнулась Лера, - вы тоже меня простите. У вас наверняка были какие-то свои планы… Ужасно неловко.
– Прекрати. Я ведь сказал – никакого неудобства. Я сам тебя пригласил.
– Ладно… Тогда, может, я чем-то могу помочь? Приготовить что-нибудь. Или накрыть на стол, если все готово?
Таир покосился на часы:
– Да, наверное, пора.
И снова они готовили в его кухне. Заправляли салаты, раскладывали доставленные из ресторана блюда по тарелкам… Уваров-старший, недовольный присутствием Леры, так в кухне и не появился. Зато помог развлекать Тёмку, пока они были заняты. Может, процесс продвигался бы быстрей, если бы они то и дело не зависали, сплетаясь взглядами. Если бы то и дело не сталкивались, то у холодильника, то возле плиты. И замирали так… не дыша. Или, напротив, дыша друг другом.
Застолье вышло странным. Хоть Уваров-старший больше ничего такого не говорил, чувствовалось, что он совсем не рад гостям. Лера не понимала, чем вызвала его негатив. Раньше он относился к ней ровно. А с тех пор… уж если у кого и появились поводы для обиды, так это у неё.
Не желая мучать ни себя, ни Таира, Лера встала из-за стола.
– Всем спасибо за компанию. Я, пожалуй, пойду. Тёмка носом клюет.
Таир пытались убедить её остаться. Она не поддалась. Лишь когда сынишка уснул, а в доме стало тихо-тихо, Лера снова спустилась вниз. Сон не шел… и ей хотелось…
Руки сомкнулись на талии. Скулы коснулись губы.
Да… Ей хотелось этого. Один раз. Всего один раз… почувствовать, как это – быть его?
16.
Это было… Это было невероятно. Он даже не знал, с чем это можно сравнить. Просто смотрел, потрясенный до глубины души, на неё, безмятежно спящую, и не мигал даже, не шевелился, опасаясь, что просто не выдержит теснящихся в груди чувств... Он полагал, что все уже о них знает. О них, да… о ней и о себе. Думал, знает, куда идет, зачем идет, с какой целью берет одну за другой вершины? А теперь, стоя на самой высокой из них, понимал – ни черта… Ни черта он вообще не знает.
Она – терра инкогнита. И нет к ней карты, нет проторенного маршрута, и нужного для покорения снаряжения нет.
Думал ли он, что это будет так? Да. Был ли он готов, что так будет? Нет… Он надеялся на обратное. На то, что наваждение схлынет, растворится, как дымок из печной трубы.
Что ж… Не случилось. Он сам себе проиграл. И теперь что? Что от него требуется? Признать ошибки? Да разве такие мужики, как Таир, умеют их признавать? Чертово упрямство не позволяло. Даже сейчас, в этой безмолвной, окутавшей их тишине, которую разбавляли лишь тихие звуки ее дыхания, он все равно убеждал себя, что тогда поступил правильно. И что сейчас о том жалеть было глупо. Но… когда она была так близко, что у него в голове кружилось, отделаться от мысли, что ему следовало просто ее дождаться, было ой как непросто. Во что бы ни стало дождаться…
Она идеальна для тебя. Всегда была. И всегда будет. Ну же… Признай!
Таир медленно выдохнул. Перевернулся на бок и осторожно, не желая её будить, погладил пальцами льняные разбросанные по подушке пряди. Обещая себе, что еще чуть-чуть, и уйдет. Но не успел. Уснул раньше. И снилось ему что-то хорошее из юности, детства, когда зазвонил телефон.
Лера вскочила первой. Он медленно открыл глаза, разглядывая ее из-под ресниц. Сама бледная, как мел. А на скулах двумя ярко-красными пятнами алел лихорадочный румянец. Взгляд скользнул ниже.
– Это тебе звонят! – хриплым со сна голосом просипела Лера. Облизала пересохшие губы и, не понимая, почему он медлит, ткнула его в бок: - Да ответь же ты! Не то весь дом перебудим!
Таир нащупал телефон и, тихонько выругавшись, выбрался из кровати. Он знал, если не ответит, Меланья будет звонить ему еще и еще. А если отключит телефон – та и примчится. С неё станется.
– Да?
– С Новым годом!
– И тебя. Слушай, что-нибудь срочное?
– А что? Я тебя разбудила? Ну, надо же! Кто ж спит в новогоднее утро?!
– Я…
– Ну, не будь букой, Таир. Давай, приходи в чувство. Мы тут с Васильевыми решили, что у тебя там за городом красота. Думаем нагрянуть к обеду. И подарок! Я ведь так его и не отдала. Признаться, то, что ты в последний момент изменил планы, здорово меня разозлило, но разве я могу на тебя долго злиться? – засмеялась Меланья.
– Нет-нет, погоди! Никуда ехать не надо.
– Почему? – вдруг запнулась та.
– Что-то случилось? Ты… не хочешь мне объяснить, что происходит?
За спиной тихонько хлопнула дверь. Он успел заметить только «хвост» от простыни, в которую замоталась Лера.
– Обязательно. Только сейчас для этого не самое удачное время. Я обязательно перезвоню, – бросил на ходу и отключился. В ванную успел влететь в последний момент. Даже пришлось побороться – Лера не хотела его впускать.
– Что ты делаешь?
– Понятия не имею, - честно ответил он. Провел по волосам ладонью и заглянул в ее панически расширившиеся глаза. – Просто знаю, что ты сейчас себя станешь накручивать, и не хочу этого.
Лера закусила губу. Таир поднял руку и погладил ее щеку двумя пальцами. Кожа на ней покраснела от его щетины. И осознание этого наполнило его необъяснимым удовольствием. Желание окатило. Острое и внезапное, как удар клинка.
– Лера…
Он, наверное, выглядел, как полнейший придурок, так и не успев одеться. Зато намерения были, что называется, налицо. Она сглотнула, зачарованно скользя по нему взглядом.
– Не надо.
– Почему?
– А сам не понимаешь?!
– Нет. В том, что случилось, нет ничего плохого.
– Знаешь, думаю, у народа на этот счет другое мнение.
– Знаешь, думаю, у народа на этот счет другое мнение.
– Народ ни о чем не узнает!
– Ах, я буду твоим маленьким грязным секретом? Ну, еще бы! Вряд ли твоей невесте понравится то, что произошло.