Навеки твой. Прощай
Шрифт:
– Известно, какой. Там, где дыхание надо под водой задерживать. Нет? Ну, тогда дыши, говорю ж.
Эта перепалка могла продолжаться до бесконечности. У Дмитриевны был удивительный талант выводить людей из себя. Если бы в этом виде спорта устраивали олимпиаду, она бы гнулась под весом медалей.
Заталкивая поглубже страх, Лера спокойным голосом поинтересовалась:
– Чего ты хотел, пап?
– В машину. Быстро.
– И не подумаю. Хочешь поговорить – пожалуйста. Но только на моей территории.
– В ее конуре, что ли? – злой кивок в сторону Элеоноры.
– Эй! Попрошу. Не нравится – морозь свою задницу и дальше. А Лера ясно дала понять – с тобой не ступит ни шагу.
Взгляд отца потемнел, сделался совсем черным. Но Лера с честью выдержала его. И он уступил. Впервые в жизни он уступил ей…
Они прошли в тесную квартирку, толкаясь локтями, сняли верхнюю одежду и прошли в кухню, с большим трудом убедив Тёму поиграть с Дмитриевной в гостиной. Лера отвернулась, чтобы набрать воды в чайник, и, понимая, что как-то надо начать, тихо заметила:
– Спасибо, что помог с разводом.
– Если бы я знал, для чего он тебе нужен – и пальцем бы не пошевелил. И кстати, еще не поздно отыграть все назад. Пока решение не вступило в силу.
– Ты не сделаешь этого! – ахнула Лера.
– Еще как сделаю. Если мне придется выбирать между Исаевым и Уваровым, угадай, кого я выберу?
18.
Холодок прокатился по загривку, заставляя ее поежиться, и скатился за воротник. Нет, она знала, что так будет. Знала… Еще на улице все поняла, а ведь все равно будто что-то душит.
– Ну, есть еще вопросы?! – давил все сильней отец. И словами давил, и видом… Сделал шаг, но в тесноте кухоньки это выглядело так, будто он намеренно припер ее к стенке.
– Да… - Лера облизала губы.
– Да, будут… Почему ты каждый раз выбираешь не меня?
Она ненавидела себя за это, может, даже больше, чем за все остальное, но… в последний момент дала слабину. Всхлипнула. С ужасом отвернулась к окну и не заметила, как расширились глаза отца. И как для того, чтобы продолжить, он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.
– Я только о тебе и думаю!
– Тогда лучше бы ты вообще обо мне забыл, чем так.
– Ты несешь…
– Какую-то чушь. Я знаю. Можешь не продолжать.
– Лер-р-р-ра.
– Не надо, папа. Правда. Ты свои угрозы озвучил. Я, - сглотнула, - их услышала. Не беспокойся, Таир ничем тебе не угрожает. Он просто помог мне. Сам понимаешь, ему это выгодно. Я приняла его помощь – потому что это выгодно мне. Кстати, может, тебе интересно, это его люди вернули мне сына.
– И что прикажешь? Поцеловать эту дворнягу в зад в качестве благодарности?
Отчего-то отец все сильнее злился.
– Когда-то ты мне говорил, что породу формируют обстоятельства, папа. Теперь ты считаешь иначе?
– К чему это ты клонишь?
– К тому, что в Уварове больше класса, чем во всех твоих прихлебателях, вместе взятых. Впрочем, речь сейчас не о нем.
Лера обернулся. Отец стоял с нечитаемым выражением на лице. И только яростно вздымающаяся грудь выдавала то ли злость, то ли волнение.
– Я всегда хотел тебе лучшего.
Наверное. Просто понятия «лучшего» у них с отцом сильно разнились.
– Не беспокойся. Тебе не придется выбирать между Исаевым и Уваровом. Вопрос так не стоит. И никогда не стоял. Сейчас меня интересует только один мужчина. Мой сын. Его благополучие.
– Вот и хорошо! Тогда собирайся. Поедем домой.
– Нет. Ты меня не понял. Я хочу пожить одна.
– Здесь? – сощурился отец.
– Нет. Нет, вообще-то... У меня есть квартира бабушки, помнишь? Если Исаев… возьмет себя в руки, и мы цивилизованно решим вопросы, касающиеся воспитания сына, то я хотела бы жить там.
– Ты никогда не жила одна. А деньги? Где ты собираешься брать деньги?
Какой же ничтожной, ни на что не годной он ее считает! Тем смешнее выглядят ее глупые попытки снискать его одобрение.
– Как директор фонда я получаю зарплату, папа.
– И как? Много дают? – хмыкнул он.
– На жизнь хватит. Если у тебя все – я, пожалуй, прилягу. Мне уже несколько дней нехорошо.
Было ужасно стыдно выгонять Дмитриевну из ее же спальни, но ей нужно было где-то уединиться. Чтобы обдумать все и отпустить обиду. Отец задержался дольше, чем можно было представить. Поиграл с Тёмой. Она слышала их голоса. Перекинулся с Дмитриевной очередной порцией колкостей. И уехал, когда Леру одолел сон. И в этом снежном январе снилась ей золотая осень… Снилось, как она шла через вокзальную площадь, ничего перед собой не видя, как плакала. Наверное, по наводке Артура Сергеевича, ее и нашел отцовский водитель. Молча проводил до машины. И так же молча отвез к гимназии. В которой все было, как всегда - те же стены, те же идиотские шуточки одноклассников, и строгий взгляд физички из-под очков. Все, как обычно, да. И в этой неизменности никто не заметил даже, как изменилась она сама. Был человек – и вот человека не стало. Лишь оболочка. Голограмма за партой. Ей даже не с кем было поделиться своей бедой. Подруг у Леры не было, а мать… та свято верила, что все у них несерьезно. С трудом досидела уроки, нырнула в уже поджидающую машину… Прошелестела:
– Домой.
А есть ли у нее теперь дом?
– Обязательно. Только Нюру подхватим у рынка.
Ах да. Сегодня же пятница…
Остановились. Лера с отсутствующим видом смотрела в окно. Наблюдала, как водитель с экономкой сгружают в багажник полные пакеты снеди. И в следующую пятницу тоже будет так. И еще через неделю. Все по-прежнему, но никогда уже так, как было.
– Эй! Ну, что ты повесила нос, а? – спросила Нюра, когда забралась на сиденье.
– Ты из-за Таира раскисла? Вот еще… Время быстро пролетит – не заметишь. Всего-то полтора года. А сейчас-то и звонить можно! У каждого, считай, мобильник. Ну?
Впервые Лера встрепенулась. Искорка надежды затеплилась в сердце и так же быстро погасла.
– У него нет.
– Нет? Странно. Ну, тогда пиши!
– Он даже адреса мне не оставил.
– Так у Артура Сергеича узнаешь! Тоже мне, нашла проблему. Мы из него все вытрясем. Выложит, как на духу!
И правда. Это был выход! Лера взбодрилась, распрямила плечи и даже села ровней. Вот только больше Артура Сергеевича она никогда не видела. Он исчез из их жизни, будто его и не было. Когда они с Нюрой вернулись домой, тот дрожал от криков. Нюра выпучила глаза:
– Никого ж не должно быть. Это что… твой отец вернулся?!
Вернулся. А его, что называется, «не ждали». Лера не знала подробностей – застал ли отец мать с Уваровым-старшим в процессе, или догадался по их виноватым лицам. А может, они, эти лица, и не были виноватыми… Она вообще слабо помнила, что происходило. Только как пыталась защитить мать от кулаков отца, а тот схватил ее и, встряхнув так, что зубы клацнули, проорал:
– А ты куда лезешь?! Знаешь, кого защищаешь?! А впрочем, яблоня от яблони, да, Лер-р-ра?! Потаскуха! Все вы такие, бабы. Кошки блудливые. Убью…