Чтение онлайн

На секунду, всего лишь на одно краткое мгновение, мне показалось, что он хочет…. поцеловать меня. Этого хватило, чтобы в животе скрутился тугой комок желания. Но нет, он всего лишь завел машину, и мы поехали в сторону моего дома.

Всю дорогу мы едва ли перебросились парой фраз: мне больно было лишний раз говорить — при падении я все-таки поранила губу. Стоянов был задумчив и замкнут. Остановились лишь один раз, он вышел из машины, а через десять минут вернулся с пакетом в руках. Я ничего спрашивать не стала, только снова прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Тихо играла музыка, было тепло и уютно, боль от ссадин и синяков притупилась.

— Кира, — Михаил осторожно задел меня за плечо, — возьми.

Он протянул мне бумажный стакан с водой и двумя таблетками.

— Это нурофен, он тебе поможет сейчас.

— Так вы в аптеку выходили?

— Да. В аптечке ничего обезболивающего не было….

Миша, что ж ты со мной делаешь?

Я молча выпила лекарства.

Больше мы и не разговаривали. И похоже я задремала, потому что когда открыла глаза, обнаружила, что машина остановилась у моего подъезда. На улице было уже темно, что меня сильно порадовало — не хотела радовать соседей новыми сплетнями и главное — внешним видом.

Стоянов сидел рядом, но будить меня не торопился — думал о чем-то своем.

— Ох, — я потерла затекшую шею и поморщилась от боли. Завтра мне будет совсем плохо.

— Прости, — он очнулся от своих мыслей. — Ты задремала, мне не хотелось тебя тревожить.

— Давно мы приехали?

— Минут десять назад. Давай, помогу дойти.

То-то маме будет сейчас весело.

— Вашу мать! — вырвалось у мамы, когда она открыла дверь. — Кто вы? — это адресовалось Стоянову, — и с кем вы оба подрались?

Да, видок у нас у обоих был феерический. Его одежда, как и моя, промокла насквозь и была в пятнах крови — моей крови. Про себя я даже думать боялась.

— Я — с машиной, а он был арбитром.

— Судя по внешнему виду ты проиграла в сухую.

— Скорее в мокрую, мам.

Она пропустила нас в прихожую. Стоянов благоразумно молчал, лишь помог мне сесть на диван и поставил рядом и свой подарок, и пакет, который достал из машины.

— Доча, ты не хочешь нас познакомить?

— Мама…

— Я Стоянов Михаил, — мой спутник протянул руку маме. — Ее преподаватель статистики.

— Хм. А я Мария Якимова — ее мать. И я вам искренне сочувствую.

— Я справляюсь.

— Тогда — завидую.

Михаил едва сдержал улыбку. Мама — тоже. Эти двое явно нашли общий язык.

— Тут кое-какие лекарства, — Михаил отдал маме пакет, — обезболивающее, жаропонижающее, кое-что для ран и от воспаления. Кира отказалась от больницы, но… если станет хуже, нужно будет вызвать скорую…

— Похоже, сегодня вы сделали выручку аптеке, — мамины брови поползли вверх. — А корзиночки с чем? С антибиотиками?

Щеки Михаила слегка порозовели.

— Нет, Кира хотела домой и пирожных….

Мои щеки тоже стали горячими.

— Пирожные — это отлично. Составите нам компанию за чаем, Михаил?

— Нет, спасибо, Мария. Уже поздно, я и так задержался и вас задерживаю. Да и Кире сейчас отдых необходим.

Спасибо, что вспомнили про меня.

— Кира, — он повернулся ко мне и присел передо мной, заглянул в глаза. — Я могу позвонить завтра, узнать как ты? Или ты позвони…

Мама тактично ушла в кухню.

— Не уверена, что мой телефон выжил после этого приключения, — я с нежностью посмотрела в строгое лицо — усталое, красивое. Хотелось прикоснуться к нему, пробежать пальцами по морщинкам, по тонким чертам лица. — Можете оставить свой номер, я позвоню с маминого телефона?

Он молча достал из барсетки визитку и отдал мне. И снова на мгновение показалось, что он сейчас обнимет меня, но нет. Михаил отступил на шаг, кивнул вернувшейся маме и вышел.

— Ты будешь полной дурой, Кира, — раздался в тишине задумчивый голос мамы, — если потеряешь этого человека.

* Моя девочка, моя радость, мое солнце (блг)

** Мартеницы — у болгар и македонцев украшение, амулет из шерсти или ниток, которое повязывают в первый день марта, чтобы в течение года быть здоровыми, счастливыми, защищенными от сглаза, порчи, злых духов. Обычно включает в себя красный и белый цвета.

Всю ночь я лежала в кровати, слушала дождь, барабанивший по карнизам и улыбалась. Не могла скрыть своего счастья, не смотря на боль в теле, мешавшую мне даже повернуться с бока на бок. Уснула только когда первые лучи окрасили небосвод в нежно-розовый цвет, вспоминая Михаила, его глаза, его тепло, его объятия, поглаживая подаренную им мартеницу.

Но что такое плохо поняла я только на утро, когда каждое движение отдавалось тупой болью во всем теле и голове.

Мама все порывалась остаться дома, но я, скрипя зубами, убедила ее, что как-нибудь до вечера доживу.

— Ладно, если что, звони, — мой телефон, как ни странно, выжил, вот что значит кнопочная Нокиа! — И позвони своему…… другу.

— Мама!

— Что, мама? Он же волноваться будет…

— Мам, он мой препод…

— Это ты сейчас мне сказки рассказывать будешь? — мама подняла бровь, и я невольно засмеялась.

Она ушла, а я осталась гипнотизировать телефон глазами. Времени было всего лишь половина восьмого, а руки сами тянулись позвонить по знакомому номеру, услышать голос Стоянова. Включила телевизор, поставила чайник, выпила кофе, начала читать книгу — время тянулось невероятно медленно.

В голове настойчиво крутилась одна мысль: если я не позвоню, будет ли он сам искать новой встречи или пытаться связаться со мной? Было и страшно, и радостно — давно я не испытывала настолько мощных эмоций, и все больше понимала, что влюбилась как кошка. Прошлое, точнее будущее все больше скрывалось за туманом сна, настоящее становилось более и более реальным. Я точно знала, что изменила свою судьбу радикально, особенно отчетливо почувствовала это сегодня ночью, когда дала волю чувствам. Это казалось таким естественным и правильным — любить, волноваться, скучать, переживать со всей силой юности, начала жизненного пути.

Я все реже и реже мысленно возвращалась к тому что было, наслаждаясь каждым мгновением того, что есть сейчас. И чувства к Михаилу — они, хоть и имели привкус прошлого, но все больше захватывали меня уже в настоящем.

Часы пробили десять, и я перестала себя мучить, потянулась за телефоном. Но звонок опередил меня на доли секунды.

Чуть не подскочив от радости, сделать это не позволило только больное тело, с замиранием сердца, я смотрела на знакомый номер входящего вызова, чувствуя как по лицу расползается абсолютно дебильная улыбка.