Чтение онлайн

Вечером накидываю куртку и с бьющимся сердцем спускаюсь во двор. Нахожу глазами припаркованную серую тойоту со знакомыми номерами и направляюсь к ней. Тело охватывает лёгкая дрожь то ли от пробирающего мороза, то ли от осознания того, что, возможно, это наша с Андреем последняя встреча.

Сажусь к нему в машину, и меня тут же мягко окутывает будоражащий аромат его туалетной воды, смешанный с его родным запахом. Смотрю на моего первого мужчину и понимаю, что влюблена в него по уши, что до боли хочу оказаться в его тёплых объятиях и что если сейчас конец, то это ударит по мне гораздо сильнее, чем я себе представляла.

— Поедем в кафе? — предлагает Стогов. По его бесстрастному выражению лица невозможно понять, о чём он думает.

— Нет, не надо. Давай здесь. Я не задержу надолго, — отвожу глаза и опускаю вниз, на свои сцепленные в крепкий замок пальцы рук.

Всё, что я репетировала про себя, что и как я ему скажу, вылетает у меня из головы, и я начинаю сбивчиво объяснять, зачем его позвала.

— Мы тогда так расстались с тобой… и ты больше не звонил и не приезжал… Я просто хочу понять… Ну… то есть… если это всё, между нами… всё закончилось… то я бы хотела услышать это от тебя прямо, — договариваю уже увереннее и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. И замираю. Потому что он смотрит на меня, смотрит с усталой улыбкой и с такой щемящей нежностью.

— Ничего между нами не закончилось, — мягко произносит мужчина, — Я был не прав. Я не должен был так оставлять тебя.

— Но ты же пропал, не звонил, — возражаю с обидой. — Я подумала, что ты решил отказаться от меня. Из — за того, что…

— Это неважно, — тихо прерывает меня Андрей. — Всё, что было у тебя до меня — всё это неважно. Важно только то, что между нами сейчас. И что ты сейчас со мной. Понимаешь?

— Да, — шепчу внезапно пересохшими губами.

— Иди ко мне, — он притягивает меня к себе, обнимает, целует в висок. И словно железная цепь, все эти дни сковывающая и мешающая свободно дышать, вдруг лопается и позволяет мне вздохнуть полной грудью, легко и свободно. Наконец-то я там, где мне так необходимо было оказаться. Я утыкаюсь в его шею, и мне так хорошо, и спокойно, и правильно.

Андрей зарывается ладонью в мои волосы.

— Ты знаешь, — произносит задумчиво, — я же всё время думаю о тебе, всё время.

Признание мужчины звучит так, словно он и сам поражён сказанным. Его слова согревают меня, растекаются теплом по венам.

Стогов отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Завтра у меня суд в другом городе. Я хотел приехать к тебе в субботу. Но раз ты здесь, поедем ко мне сейчас?

Я соглашаюсь. Мне так его не хватало! Мне важно, чтобы он знал, что он первый, и я всё же надеюсь, что, в конце концов, он это поймет. Но всё это потом. Сейчас я просто хочу быть с ним. Я изголодалась по нему. Поразительно! Когда я успела так увязнуть в нём?

Андрей.

Рабочие будни после новогодних праздников выдались у него насыщенными и суматошными. Первый день он провёл в судебном заседании, а вечером уже летел в Питер. Там на таможне застрял груз фирмы, которая находилась у Андрея на адвокатском обслуживании. Задержка груза стоимостью в несколько десятков миллионов рублей грозила срывами контрактов и выплатой большой неустойки. Чтобы разобраться с таможенниками, пришлось провозиться в северной столице почти две недели.

Единственным приятным моментом от этой длительной командировки стала встреча на выходных с его однокурсником Павлом Литвиновым, старшим братом Влада, за которым присматривал Андрей. Павел прижился в городе белых ночей, женился, взял квартиру в ипотеку, завёл двоих детей и имел довольно успешную адвокатскую практику.

Пропустив в баре по рюмочке коньяка, они с другом вспомнили студенческие годы и душевно поговорили «за жизнь», а после тот настоял, чтобы Стогов заехал к нему.

Дома у Литвиновых Андрея встретила немного растрёпанная и усталая жена Павла и оглушающий детский визг с хохотом и топотом маленьких ног — женщина загоняла детей купаться и спать. Несмотря на некоторый беспорядок и разбросанные по квартире игрушки, супруги выглядели счастливыми. Павел нежно обнял жену, когда она, уложив малышей, пришла к ним в кухню и присоединилась к чаепитию.

И всё же Стогов ловил себя на мысли, что семья отнимает очень много сил и ресурсов и что его друг добился бы гораздо большего, не будь он обременен детьми.

Из Питера он вернулся поздно ночью, а на утро у него снова было назначено судебное заседание. В этот день ему позвонила Ульяна. Андрей думал о ней всё то время, пока был в Петербурге, и с удивлением признавал, что она успела стать нужной ему.

В далекой юности он испытал сильное разочарование и не то чтобы озлобился, но утратил интерес к серьёзным доверительным отношениям с женщиной. Его вполне устраивали нечастые случайные связи, в то время как он упорно пробивал себе дорогу в жизнь и отвоёвывал у судьбы своё место под солнцем. Женщин он всегда выбирал взрослых, опытных и не рассчитывающих больше, чем на одну приятную ночь с ним. И вежливо сводил на нет все многочисленные попытки друзей, матери и сестры познакомить его с подходящей для создания семьи кандидатурой.

Ульяна не была похожа на тех девушек, с которыми он привык иметь дело: уверенных в себе, знающих, чего хотят, умеющих за себя постоять. Во многом наивная, она вместе с тем была такой открытой и смотрела на мир восхищёнными глазами. Ему же хотелось показать ей весь этот мир, чтобы смотреть на него вместе с ней.

И всё же он ждал. Он давал время не только Ульяне, как он сказал ей. Его тоже одолевали сомнения. Не слишком ли он взрослый для такой молодой и неискушённой девушки? Захочет ли она остаться с ним или со временем станет тяготиться их отношениями и выберет кого-то, кто ближе ей по возрасту? Андрей видел, что она была увлечена им, что ей нравились их свидания, лестно его внимание к ней как взрослого состоявшегося мужчины. Она была такой отзывчивой в его руках, так искренне реагировала на каждую его ласку. Но кем он был для неё: мужчиной для серьезных отношений или для первого опыта?

Тогда, после их первой настоящей близости, Андрей едва сумел взять под контроль охватившее его чувство разочарования. В силу профессии он неплохо разбирался в людях и умел распознавать ложь. Он и сам, представляя интересы доверителей, случалось, не раскрывал все известные ему обстоятельства и интерпретировал факты в выгодном для доверителя свете. Профессия же возвела его недоверчивость в ранг личного кредо.

Но в Ульяне он не почувствовал притворства. И потому не мог понять её ложь. То, что у неё было мало мужчин, он не сомневался. Вряд ли она смогла бы так сыграть свою неопытность и девичью застенчивость. Но Андрей был уверен, что кто-то у неё был до него. Не исключено, что всего один раз, слишком неумелой она была в постели. Возможно, с ним связаны неприятные воспоминания. Может быть, её первый раз был глупой случайностью, поэтому она так отчаянно настаивала, что именно Андрей у неё первый, вычеркнув случившееся из жизни.

Тем утром он повёл себя неправильно. Нужно было поговорить с ней, он же просто отвез её к общежитию и уехал.

Он решил, что со временем, когда Ульяна будет к этому готова и будет ему полностью доверять, он узнает, что случилось с ней в прошлом. И что в субботу он заберет её к себе. Но Ульяна спутала все его планы, неожиданно позвонив сама.

* * *

Утром он снова ехал в суд, на этот раз в соседний небольшой город.

Андрей представлял интересы потерпевшего — отца, у которого в драке убили сына. Четверо против одного. Среди нападавших оказался сын местного чиновника, который в итоге фигурировал в деле свидетелем, как и двое его подельников. Обвинение было предъявлено только одному из нападавших, причём за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны. Стогов взялся за это дело по большой просьбе хороших знакомых, которым не хотел отказывать.

Выносить горе родителей, потерявших единственного ребёнка, было морально тяжело. За годы работы адвокатом Андрей не утратил способность сочувствовать и сопереживать, как многие его коллеги. Ещё сложнее было объяснить, что в условиях действующей системы привлечь всех виновных к ответственности будет практически невозможно.

— Тогда сделайте всё, чтобы им их безнаказанность досталась как можно дороже. Нам терять уже нечего, — заявил ему отец погибшего.

И Андрей делал. Они вместе писали жалобы в прокуратуру, подключили прессу, присутствовали на каждом судебном заседании и готовились подавать апелляцию на приговор. Дело тянулось уже полгода, и каждый раз он возвращался домой измотанным и опустошённым.