Чтение онлайн

Уснули мы далеко за полночь, а утром он поцеловал меня, полусонную, и уехал по делам.

И вот теперь, чем меньше остаётся времени до его возвращения, тем сильнее я нервничаю в попытке предугадать его реакцию.

Наконец, слышится звон поворачивающегося в замке ключа.

У мамы я научилась не загружать мужчину проблемами с порога, а потому выбираю время после ужина, когда Андрей традиционно смотрит вечерние новости.

— Андрюш, мне надо тебе что-то сказать, — робко начинаю разговор, присев рядом с ним на край дивана.

Стогов небрежно откидывается на мягкую спинку, притягивает меня к себе и зарывается носом мне в макушку.

— Ты такая бледная и задумчивая сегодня, — в его голосе слышится беспокойство. — Как себя чувствуешь? Не заболела?

Отстраняюсь, поворачиваюсь к нему и, собравшись с духом, выпаливаю:

— Мне кажется, я беременна.

На несколько секунд он застывает, словно парализованный. Смотрит так, будто я только что приложила его бревном по голове.

— Это что, шутка? — спрашивает, недоверчиво выгнув бровь.

Я отрицательно качаю головой, тревожно ожидая продолжения.

— Так тебе кажется или ты беременна? — буравит меня сталью своих глаз.

— Вот, — протягиваю ему пластиковый футляр с двумя поперечными линиями в окошке.

— Что это? — небрежно мазнув по нему взглядом, он снова сосредоточивает свое внимание на моем лице, словно пытается уличить в обмане.

— Две полоски означают, что беременна.

Стогов молча изучает меня и одновременно словно раздумывает, что делать с полученной от меня информацией. Мне становится неуютно от затянувшейся паузы, и я в защитном жесте обхватываю себя руками за плечи.

— Так, давай не паниковать раньше времени, — наконец, вздохнув, выдает он. — Завтра я договорюсь в клинике. Тебя посмотрит специалист, тогда и будем решать.

— Хорошо, — не узнаю свой глухо звучащий голос.

— Вот и умница, — Андрей снова удобно устраивает меня в своих руках и возвращает внимание телевизору.

Я же сижу с ощущением, что мне перестаёт хватать воздуха. В голове безостановочно прокручивается его последняя фраза: «будем решать». Мне становится невыносимо вот так сидеть, тесно прижавшись к нему, в то время как меня душат обида и разочарование. Ведь в глубине души я всё же надеялась на иную реакцию, пусть не радости, но хотя бы принятия.

— Я плохо себя чувствую, пойду спать, — высвобождаюсь из его рук. Стогов мне не препятствует.

В душевой кабинке горячая вода, стекающая по моему телу, помогает немного расслабиться. Ухожу в спальню и долго лежу без сна. Похоже, оправдываются мои худшие опасения и мамины предупреждения.

Когда в спальню заходит Андрей, я закрываю глаза и делаю вид, что крепко сплю. Слышу, как он раздевается. Чувствую, как под тяжестью его тела прогибается кровать. Он обнимает меня со спины, прижимает к себе.

— Всё будет хорошо, — шепчет мне на ухо. Очень скоро я слышу его размеренное дыхание. И незаметно засыпаю сама.

* * *

Специалист-гинеколог частной клиники, с которой договаривается Стогов о моём осмотре, оказывается немолодой женщиной с зачёсанными назад и собранными в пучок чёрными волосами. Надев очки, она сосредоточенно заполняет заведённую на меня карточку по мере того, как я отвечаю на её вопросы. Первая менструация, начало половой жизни, аборты, заболевания, роды, цикл и последние месячные. Берёт в руки круглую картонку с множеством мелких цифр, крутит, что-то вычисляет и снова пишет.

— Так, деточка, давай теперь на кресло, — наконец, поднимает на меня глаза.

Захожу за ширму. Медсестра показывает мне на стопку одноразовых пелёнок.

— Двигайся ближе ко мне, — врач надевает перчатки и начинает осмотр.

— Вы мне скажете результат?

— Ты беременна, деточка. Сейчас возьмём у тебя мазок на микрофлору. Всё, можешь одеваться.

Когда выхожу из-за ширмы, вижу в кабинете только медсестру. На мой вопрос, где врач, девушка вежливо поясняет:

— Она с вашим мужчиной в коридоре.

Действительно, у окна Андрей разговаривает с проводившим мой осмотр гинекологом. Женщина показывает ему мою карточку и что-то ему втолковывает.

— Скрининг с одиннадцатой по тринадцатую неделю, — это всё, что я успеваю услышать, пока иду к ним.

При моём приближении оба замолкают.

— Хорошо, я понял. Я свяжусь с вами, — заканчивает разговор Стогов и обращается ко мне: — Поехали.

Мы оба молчим всю дорогу. Андрей переключает радиоволны и останавливается, когда салон машины оглашает печально-меланхоличный баритон Константина Никольского:

«Отыщите мою радость, что за горем затерялась.

Принесите песни мне о родившейся весне…» *

Я тяжело вздыхаю, раздумывая, почему всё выглядит так, как будто я виновата в случившемся, и теперь мужчина вынужден разгребать мои проблемы.

Стогов высаживает меня у дома и, как обычно, легко целует в губы:

— У меня сейчас суд. Я вернусь после обеда, и всё решим.

Со щемящей тоской смотрю вслед отъезжающей тойоте. Меня одолевают дурные предчувствия.

––—––—––

* К. Никольский. «Птицы белые мои».

— Послушай меня, Ульяна, — Андрей обхватывает ладонями мои плечи и заставляет сесть рядом с ним на диван. — Сейчас современные технологии, никакого риска или вреда. Я обо всём позабочусь. Для нас с тобой сейчас неподходящий момент заводить ребёнка.

Мягкий тон его голоса совершенно не вяжется с тем, что он говорит. Я дёргаюсь в его руках в немом протесте.

— Не… подходящий? — переспрашиваю полушёпотом. — Почему?

— Потому что ребёнок — это большая ответственность, — терпеливо поясняет мужчина. — Тебе придётся полностью изменить свою жизнь, от много отказаться. Ты же постоянно мне твердишь, что тебе необходимо общение с подружками, необходима свобода — этого больше не будет. Будут пелёнки, подгузники, бессонные ночи. А что скажут твои родители? Ты забыла, что мы им обещали? Сама подумай: тебе ещё учиться и учиться.

— Я переведусь на заочное. И мне не нужна свобода. Я хочу семью, с тобой!

— Ты хоть понимаешь, что такое семья? — раздражённо произносит Стогов. — Это не романтика и удовольствия, как у нас с тобой сейчас! Это постоянная работа, обязанности, быт. Ты к этому готова?

— Да, — отчаянно киваю, — да, готова!

— Готова! — Андрей саркастически хмыкает. — Ты просто не представляешь, что это такое. Да ты сама ещё ребёнок! Ульяна, давай сделаем, как я говорю. Дай себе время повзрослеть. Поживи немного для себя.