Чтение онлайн

— Не понимаю, — в замешательстве говорю я, но у меня в животе растет тошнотворное чувство. — Так что Натан сделал?

Кортни качает головой и пожимает плечами, в то время как Хизер безумно хихикает, все еще крепко держа волосы моей матери.

— Он проповедовал, Пирс. Мой младший брат обрел голос и проповедовал. — Ликование и гордость смешиваются с гневом и печалью на лице Иеремии. — Господь вдохновил его, и я помог ему словами, и мы выслушали все это. Это было великолепно. — Восторженный экстаз, окрашенный завистью, оттесняет все остальные эмоции в сторону. — Мы все слушали, не так ли, грешник? — он шипит Биллу на ухо. — Расскажи моей жене и этому грешнику, что случилось.

— У вас странные представления о браке, — отвечаю я. Знаю, что мне следует держать рот на замке и не враждовать с ними, но ничего не могу с собой поделать. — Твою свадьбу отменили, Иеремия. По крайней мере, перенесли. Думаю, тебе придется найти для этого новое место. — Он не клюет на приманку и снова приказывает Биллу говорить.

— Им позвонили по мобильному телефону, — объясняет Билл, закрыв глаза. — Они включили громкую связь, и этот маленький мальчик… Господи, Шон, по голосу ему было лет восемь, может, девять. Эти двое научили его, что говорить, и он сказал людям, что без их связи с Богом, с Господом, они будут потеряны. Они все будут потеряны навсегда и никогда не смогут стоять за Божьим престолом на суде, но вместо этого были бы судимы. Что есть только один способ сохранить их связь с Богом. — Билл делает глубокий прерывистый вдох, прежде чем продолжить.

— Они последовали за ним в церковь, и он попросил последнего вошедшего закрыть за ними дверь. Мы слышали это, все это. По громкой связи. Пока телефон не перестал работать. Они... они кричали.

— Ты видишь, Пирс? Мой младший брат был великим пророком. Он повел стадо следовать за нашим отцом по пути праведности!

Нет, ты тупой ублюдок. Кучка других тупых ублюдков позволила девятилетнему ребенку с промытыми мозгами завести их в братскую могилу! Это не пророчество, это гребаное легковерие!

Хизер снова дергает мою маму за голову, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо еще больше безумной чуши, но моя мать откидывает голову назад, попадая своему мучителю прямо в середину лба. Мать Кортни на короткое мгновение спотыкается, пытаясь удержаться на ногах. Мокрый, скользкий пол и битое стекло не облегчают ей задачу.

Подобно дереву, падающему в замедленной съемке, Хизер колеблется сначала в одну сторону, а затем в другую, когда каждая нога скользит по очереди. Ее голова с тошнотворным стуком ударяется о край столешницы. В течение долгого, шокирующего момента никто не реагирует, а Хизер лежит на полу, кровь из ее головы смешивается с другой жидкостью на полу.

— Сестра Хизер! — паникует Иеремия.

Я никогда не верил, что он — мозг этой операции, и он это доказывает. Ублюдок отвлекается, бросается к матери Кортни, и как только его пистолет оказывается подальше от тела Билла, правую руку я запускаю под футболку, а левую задираю край, чтобы освободить пистолет.

Я быстр, но у хорьков тоже хорошие рефлексы, и Иеремия резко поворачивается к Биллу, грубо приставляя дуло своего пистолета к затылку связанного человека. Его глаза мечутся туда-сюда между моим пистолетом и женщиной, неподвижно лежащей на полу.

— Сестра Хизер!

Сначала у Хизер дергается плечо, потом веко. Она не представляет опасности, по крайней мере, сейчас, поэтому я держу «Беретту» по центру груди Иеремии. Он продолжает повторять ее имя, жалобно и несчастно, в то время как я отодвигаюсь от Кортни.

Раздели цели. Он хочет, чтобы мы все умерли, но я опасен. Наши родители — самый низкий приоритет; они никуда не смогут уйти. Сначала он пойдет за мной, потом погонится… нет. Я не буду об этом думать. Я этого не допущу.

Я преодолеваю чуть меньше половины расстояния до опасной бритвы, лежащей рядом с рукой Хизер, когда у нее один глаз широко открывается, за ним медленнее второй. Глаза Иеремии загораются надеждой.

— Ох, сестра Хизер! Господь вернул тебя нам!

Хизер осторожно приподнимается на локти, опускается на колени, извиваясь и перекатываясь с усилием, чтобы прислониться спиной к шкафчикам под раковиной. Она быстро моргает несколько раз, и я замечаю, что ее веки вразнобой: левый глаз заметно отстает от правого, и ни один из них не кажется сфокусированным.

— Сестра Хизер, с тобой все в порядке?

— Я... думаю, что да, — отвечает Хизер.

Она невнятно произносит слова.

Это едва заметно, но есть.

Левый глаз не совсем совпадает с правым, а как насчет… да, левый уголок ее рта опущен.

Хизер осматривает комнату, останавливаясь на каждом человеке по очереди. Пожары потушены. Волшебный свет в глазах милой Хизер, маниакальная ярость в глазах Чудовища-Хизер; и то, и другое исчезло. Они сейчас грустные, скучные. Старые глаза.

— Билл, — произносит Хизер, глядя на бывшего мужа, приклеенного скотчем к стулу, без протеза на ноге, лежащего в углу. Если бы не знал лучше, я бы сказал, что на ее лице написано сожаление. — Кортни. — И в ее голосе тоже, или просто ей становится все хуже? — Мелисса? — Взгляд Хизер скользит по лицу моей матери, по ее волосам, растрепанным и неровным от бритвы Хизер.

Каждый «котик» обучен военной медицине, и я видел много ран. Травма: травма головы от удара тупым предметом. Симптомы: Невнятный голос. Плохая координация и отставание одной стороны тела от другой. Диагноз: у Хизер кровоизлияние в мозг.

— Шон, — произнесла она, и ее взгляд перемещается с моего лица вниз по рукам к «Беретте» и обратно к моим глазам. — Брат… Иеремия.

Сейчас я обращаю гораздо больше внимания на ее нюансы.

Детали важны.

Она посмотрела на всех, кроме него. Она посмотрела на меня, когда произнесла его имя. На мой пистолет. Опущенный угол ее рта. Это правая сторона, а не левая. Это было презрение? Для кого?

— Да, сестра? — Иеремия нетерпелив, хочет доставить ей удовольствие. Он понятия не имеет, что делать.Он был рожден для должности, воспитан, чтобы стать следующим пророком, но на самом деле никогда не отвечал за что-то самостоятельно. Он ищет лидерства. Она авторитетная фигура, а он просто кусок дерьма. Преданность своему отцу перешла к другому.

— Осталось не так много времени, — указывает она, пристально глядя на меня. Ее голос становится хуже, но это определенно насмешка. Почему? И ее глаза… — На самом деле очень, очень мало. Мы должны... мы должны следовать. Скоро. — Дыхание Хизер затруднено, и она с трудом поднимается на ноги.

— Да. Нам уготован путь. — Иеремия бросает взгляд на Хизер, но его взгляд никогда полностью не покидают меня, и, конечно, ненадолго, чтобы это имело значение. — И моя невеста поедет с нами.

Хизер морщится от боли или от того, что только что сказал жирный проныра?