Чтение онлайн

Консерватория стремительно пустела. Часть зрителей наверняка отправилась к фуршетному столу, студенты потихоньку разбредались домой. Коридор оказался совершенно пустым, только мои шаги эхом отдавались от стен. Но это не сбивало с мыслей. Засунув руку в карман, я все крепче сжимал эту тряпку с уликой. И самым важным вопросом было даже не как рассказать об этом Кристине, а стоит ли доверять эту улику отцу.

Зайдя в аудиторию, я увидел, что только мои вещи остались валяться на последней парте. Все другие столы уже были свободны. Я быстро переоделся в футболку и джинсы, а отглаженный вчера костюм с рубашкой небрежно запихнул в рюкзак. Тряпку с кровью – туда же вместе с брюками, она так и осталась лежать в кармане.

Волосы опять торчали в разные стороны, но теперь я даже не пытался их пригладить. В коридоре меня уже ждали Алиса, Крис и Мишель. Они стояли втроем у колонны – девчонки болтали, а Эйдлен, уткнувшись взглядом в гаджет, даже не обращал на них внимания.

– А вот и звезда сегодняшнего концерта! – радостно воскликнула Крис, обняв меня. Я прижал ее к себе, усмехнувшись, и невольно смотрел на Мишеля, надеясь распознать в его лице намеки на зависть или недовольство. Но он лишь улыбался, согласно кивая. Пристыдив самого себя за такие мысли, я тоже попытался улыбнуться.

– Да ладно, всего лишь рискнул, – отмахнулся я. – Мишель уже рассказал вам о планах?

– Да! Мы идем пить глинтвейн, – кивнула Кристина, выпустив меня из недолгих объятий. – А потом сидеть на пирсе. Короче, насыщенная программа, мы должны отметить успешный концерт.

Алиса кивнула, но отстраненно. Показалось, что она вообще не хотела с нами идти, но, как обычно, не смогла отказать Мишелю. Спускаясь по просторной лестнице консерватории, мы увидели, что большая часть гостей, бывший руководитель и вице-мэр, Геннадий Аристархович и нынешний ректор ошивались в фуршетной зоне. Мишель шел позади нас, явно не желая попадаться им на глаза.

– Прикройте меня, – пробормотал он, прячась за Крис.

– Не хочешь раздавать автографы? – Я, не удержавшись, хмыкнул.

– Не хочу, – буркнул Мишель. И, к счастью, мы вышли из консерватории благополучно.

Я старался не думать, что в рюкзаке лежит тряпка, вымазанная в бирюзовой крови, и хотел насладиться моментом. Сегодня погода соблаговолила нас порадовать: сквозь перистые сероватые облака пробивалось солнце, заливая лучами город и проспекты. Сначала мы шли по ним, потом свернули в небольшой мрачноватый проулок, ведущий на набережную.

Даже толпы гуляющих людей не могли испортить мне настроение. Я жалел, что у меня нет гитары, на которой сейчас можно было сыграть «Агату Кристи» или «Ночных снайперов» – не только порадовать людей, но и подзаработать. Пообещав мысленно опять всегда носить шестиструнную подружку с собой, я покосился на Мишеля. Он уверенно шагал к небольшой палатке.

– Там точно не отравимся? – осведомилась Алиса, тронув брата за плечо.

– Мы всегда там берем, – даже не остановился Мишель, на ходу дернув плечами. – Пойдемте уже. Пусть солнце и светит, но все равно как-то прохладно.

Я первым пошел за Мишелем, Крис рванула за нами, Алиска – вяло поплелась.

– Что-то не так? – Я склонился к ее уху, пока Мишель заказывал четыре стаканчика.

– Нехорошо себя чувствую, – отведя взгляд, произнесла она. Я чуть скривился, засомневавшись в ее искренности, но виду не подал: пусть думает, что смогла меня обмануть.

Глинтвейн уже был сварен и настаивался в металлическом подогреваемом баке, вмонтированном в стол. У женщины, стоявшей на раздаче, руки были в перчатках, она быстро разливала напиток по бумажным стаканчикам, сверху надевала на них крышки. Аромат горячего вина и корицы разливался в радиусе нескольких метров – мы с Алисой стояли чуть поодаль, но я все равно чувствовал его. Мишель сначала вручил стаканчик Крис, потом Алисе, и затем – мне.

– Ну, за успешный концерт?

Мы вчетвером бесшумно чокнулись стаканчиками. Но атмосфера триумфа не пропала: мы, счастливые и молодые, стояли на набережной, отмечая успешный отчетный концерт. Алиса только чуть пригубила горячее вино, а вот Мишель осушил свой бокал едва ли не до половины. Попробовав, я понял – не такой уж глинтвейн и горячий, поэтому последовал примеру товарища.

– Вкусно. – Крис вытерла губы рукавом куртки. – А когда у вас следующий концерт?

– Вообще-то, нам не нужен повод, чтобы так собираться, – назидательно заметил Мишель, чуть ее приобняв. – Но если ты хочешь прийти, то премьера «Орфея и Эвридики» скоро будет. Мы в процессе репетиций. Думаю, к Новому году точно сдадим.

Крис усмехнулась, покосившись на его ладонь на своем плече, но выворачиваться или просить убрать руку не стала.

– Я приду, – пообещала она.

Я нахмурился. Если сегодня был мой день – я сиял на сцене ярче новогодней елки, то на «Орфее и Эвридике» такой звездой я точно не буду. Меня там вообще не будет. Отогнав неприятные мысли подальше, я осушил стаканчик до дна. Мы пошли по набережной. Мишель удачно вклинился между Крис и Алисой, а я шел со стороны Алисы, иногда ненавязчиво касаясь пальцами ее теплой ладошки. Маленькая Эйдлен быстро подхватила игру – она трогала мою руку пальцами, но одергивала их до того, как я их схватывал. Мишель делал вид, что не смотрел в нашу сторону, но искоса я ловил на себе его взгляд.

Мы свернули к Жемчужной бухте, оставляя позади монументально возвышающуюся скалу. Внезапно Мишель обернулся.

– Давайте на выходных оттуда прыгнем? – Он кивком головы указал на скалу.

По телу мгновенно пробежали мурашки, а спина вспотела под футболкой и осенней курткой. Я не был к такому готов: меня пугали не столько высота и холодное октябрьское море, сколько живущие в воде сирены. Они били хвостом под этой скалой, и я не хотел думать о том, что мне померещилось. Я знал правду. Кристина знала тоже, но ее почему-то не смутило предложение Мишеля сигануть в море. Она интенсивно закивала.

– Крутая идея! Я в деле! – радостно решила она. – Ты уже прыгал?

– Да, – скромно поделился Мишель. – Мне кажется, нам будет весело вместе.

– И холодно, – буркнул я. – Может, не стоит? Дурацкая идея…

– Так и скажи, что струсил, – осклабился Эйдлен. – Мы и не думали про тебя по-другому.

Крис прыснула, и я посмотрел на нее обиженно. Вот это было вообще не по-дружески.

– Ничего я не струсил. Прыгать так прыгать.

– В субботу? Удобно?

На том и порешили. В субботу, как оказалось, всем было удобно. Мне по-прежнему не хотелось, но обвинение в трусости и насмешки Крис не оставили мне шанса отказаться. Трусом меня еще никто не смел называть.

Мы прошлись вдоль набережной. Эйдленам было в другую сторону, поэтому мы попрощались примерно в том месте, где брали глинтвейн. Мишель приобнял Крис, хлопнул меня по плечу, а я ненавязчиво прижал к себе Алису. Она ткнулась лбом мне в плечо, но быстро отстранилась.

– До субботы. – Я незаметно сжал ее ладонь. Завтра в консерватории нам дали выходной после концерта.

Крис брела рядом со мной, пиная носком старой кроссовки камень перед собой. Он постоянно улетал в разные стороны, и она петляла за ним, то выходя к проезжей части, то почти утыкаясь в меня. Я все еще обиженно поджимал губы, но никак не мог ее бросить – в рюкзаке у меня по-прежнему лежало настоящее доказательство существования сирен.