Неделя гармонии
Шрифт:
Эта неделя снова разбудила что-то в Гармони. Неким странным образом она чувствовала себя в безопасности, будучи новичком в колледже. На протяжении года её беспрестанно использовали, но она находила утешение в том, как сёстры владели ею. Они защищали её. Они заботились, чтобы она была успешной. И они делали всё, чтобы ей не приходилось беспокоиться, принимая решения. Они решали за неё.
Эта неделя была такой же. Она была освобождена от любой ответственности. Весь её мир сфокусировался на удовлетворении других, и они позволили ей исследовать новые вещи, не подвергая её опасности. Не всё новое ей понравилось, по крайней мере кое-что из этого она не выбрала бы по своей воле. Но они ничего не делали из злобы, и она выросла над собой.
Она задумалась. Означали ли все эти чувства, что в душе она — рабыня? Чувствовала ли она себя более уютно, зная, что кто-то владеет ею? Она не могла представить, что вычёркивает какую-либо из частей своей жизни, но, возможно, её жизнь была бы более насыщенной и удовлетворённой, если бы она проводила в рабстве по крайней мере часть времени?
Муж любил её, и она тоже обожала его. Он никогда не согласился бы владеть ею. Их отношения изменились бы навсегда, и она не хотела этого. Сэр Генри желал обладать ею и в течение недели неоднократно давал ей понять это. Но между ними стояли профессиональные отношения.
Быть может, ответом были «Оковы». Курорт, куда она собиралась отправиться с Кристи, был местом для людей, стремившихся реализовать свои фантазии на тему «хозяев» и «рабов». Возможно, она могла бы ездить туда несколько раз в году в качестве бесхозной рабыни?
Её сосок начал зудеть от непрерывного посасывания. Она осторожно просунула палец между губами Кристи и своим соском, чтобы остановить сосание и освободить сосок. Но как только она добилась этого, спящая девушка стала ворочаться, пока не нашла другой сосок и не присосалась снова. Гармони только вздохнула, чувствуя, как её сосок пульсирует во рту.
Она попыталась подумать о способах, которыми она могла бы удовлетворить свою новообретённую нужду. Позволять ловить себя на ежегодных Играх выпускниц не было подходящим вариантом. В конце концов, она была Поработительницей. Будет неприлично для поработительницы каждый год попадать в рабство.
Стимуляция её соска продолжалась, однако в конце концов ей удалось заснуть.
Она спала, и ей снились танцующие рабыни.
Глава 16
Пятница продолжилась так же, как началась неделя. Сэр Генри пришёл заявить на неё права ранним утром. Он осторожно растолкал её, чтобы не разбудить Кристи, и отвёл в игровую комнату, где в очередной раз связал, на этот раз перекинув через что-то, напоминавшее гимнастического коня.
«Я так понял, что ты чудесно провела время с Лорен, девочка», — сказал он.
«Да, хозяин, — ответила она. — Это было необыкновенно и поучительно».
Генри рассмеялся и поочередно шлёпнул по каждой из обнажённых ягодиц.
«Я рад. Я набросал черновик твоего рабского контракта. Ты можешь подписать его сразу, как только будешь готова».
«Спасибо, хозяин, — ответила она, — но я не думаю, что я готова».
«Ты будешь, — сказал он, его руки ласкали и мяли её крепкие ягодицы. — Очень скоро ты осознаешь, что хочешь, чтобы тобой владели, нуждаешься в этом».
Гармони покраснела. Она знала, что он установил здесь повсюду скрытые камеры. Мог ли у него иметься также прибор для чтения мыслей?
«Я откладывал этот момент всю неделю, — продолжал Генри. — Сегодня я возьму тебя в зад».
Глаза Гармони распахнулись удивлённо, рот открылся.
«Пожалуйста, хозяин! Только не это! Ты слишком большой! Ты повредишь меня!»
«Я никогда не причиню вреда своему самому ценному приобретению, девочка, — сказал он, его рука успокаивающе поглаживала её спину. — Мы сделаем это аккуратно и медленно».
«Пожалуйста, хозяин!» — молила она. Но единственным ответом стали два пальца, втирающие густую смазку вокруг её маленького сфинктера, а затем проникающие внутрь, чтобы смазать и там.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — всхлипывала она. Она не билась в своих путах, поскольку знала, что они закреплены надёжно. Она знала, что будет изнасилована в зад. Это было неизбежно.
Генри переместился, встав перед ней, его бревно угрожающе нацелилось на неё. Он ухватил длинные светлые волосы и потянул назад, поднимая её голову так, чтобы ствол смотрел ей прямо в лицо.
«Воздай ему почести, моя маленькая рабыня».
Генри был абсолютно гол. Она даже не слышала, как он снимал одежду. Она поняла, что насаживания на кол не миновать, поэтому послушно открыла рот и начала купать ствол во рту, омывая языком. Она могла принять в рот лишь треть длинного члена, и его ширина заставляла её губы растягиваться. Она смазывала член слюной, стараясь изо всех сил, зная, что вскоре ей потребуется вся смазка, что она может обеспечить.
Наконец он вынул член и встал позади неё. Он разместил член у её маленького бутона, и она задержала дыхание в ожидании. Он щедро покрыл ствол гелем, пока она всхлипывала от страха.
Он нажал. Она застонала. Он нажал снова, и её маленький сфинктер начал подаваться. Он нажал сильнее, и головка проскользнула в её зад, неприлично растягивая его. Она открыла рот и испустила сдавленный крик.
Растянув её, он выдержал паузу, позволяя ей перевести дыхание. Затем он нажал и опять подождал, ещё нажал и снова подождал. При каждом толчке он засаживал ещё один дюйм своего бревна в её зад. Наконец, после десяти толчков или около того, он внедрился по самый лобок. Она ощутила, как его яйца колотятся о её нижние губы, и, к своему удивлению, внезапно осознала, что потекла.
Он подождал с минуту, снова давая ей время привыкнуть. Затем начал медленные толкающие движения, вынимая до самой головки, а затем погружаясь, пока яйца не шлёпали о скользкие лепестки. Каждый раз, когда он входил в неё на всю длину, её живот сжимался, но боль в сфинктере быстро рассосалась, сменившись возбуждением, волнами прокатывавшимся по её телу.
Генри положил руки на бёдра связанной рабыни и огладил их, погладил спину. Кремовая плоть была невероятно гладкой и эластичной. Он должен владеть этой женщиной!