Чтение онлайн

— Не изводи себя из-за этого. То, что он ни разу не задумался о содеянном, делает его еще более чудовищным...

Я на мгновение прерываюсь, сомневаясь в моральности своих слов, но продолжаю:

— Он тем более заслужил то, что с ним случилось, — шепчу я.

Я провожу языком по сухим губам, пытаясь осознать собственные слова. Но я думаю о маме и о Кристен. И я всё еще убеждена, что он заслужил такой финал.

— Не пытайся очеловечить его, думая, что он был способен на раскаяние. Он не мог.

Я опускаю голову.

Образы матери и Кристен стоят перед глазами, и внезапно я понимаю, что говорю уже не только о той автомобильной аварии.

Делко, кажется, тоже это понял. Я чувствую на себе его взгляд. Вижу, как он становится пристальнее, глубже, полнее сочувствия.

— Поверь мне, если бы он и помнил ту ночь, он бы просто продолжал жить своей спокойной никчемной жизнью.

Мой голос становится низким и хриплым.

— Вот кем он был: эгоистом. Он бы сделал вид, что ничего не произошло. Продолжил бы бегать от правосудия и ответственности. Он бы не остановился...

Мне трудно осознать, что я нахожу оправдание убийству человека.

У меня хватает ума понять, что я делаю это, чтобы успокоить собственную совесть. Но дело в том, что я действительно так считаю в каждом слове. Алек заслуживал смерти за всё то зло, что он причинил. Моей матери. Мне. Делко и его семье. И всем, к кому он когда-либо приближался.

Я бы не вынесла его присутствия в своей жизни, зная, какой он человек: жестокий, манипулятор, лжец... извращенец.

Я пытаюсь прогнать тошнотворные образы его возбуждения, которые всплывают при этой мысли, и крепче вцепляюсь в руки Делко.

Тишина затягивается. Я не жду от него ответа, мне лишь нужно, чтобы он понял: этот тип не стоит ни капли его терзаний. Чтобы он порадовался тому, что всё наконец закончилось.

Я даже ловлю себя на мысли, что хочу видеть, как он идет в будущее вместе со мной.

Но эта мысль исчезает так же быстро, как появилась.

Я не из тех, кто строит планы на годы вперед. Я выросла, живя моментом, и это единственное, что имело значение.

Но после того, что мы пережили вдвоем, я не могу представить будущего без него. Не тогда, когда я чувствую к нему всё это. Не тогда, когда наши отношения — какими бы странными они ни были — стоили жизни стольким людям.

И одной жертвы уже было слишком много…

Слабая гримаса кривит уголок моих губ при этой мысли.

Теперь я знаю, что способна принять Делко таким, какой он есть, целиком: от его прошлых поступков до его более чем сомнительной этики. Но я также знаю, что не смогу выносить это до конца дней… Его чувство справедливости нужно пересмотреть. Ради его безопасности, но прежде всего… ради моего душевного спокойствия.

Я не могу вечно дрожать за его судьбу и судьбы других при малейшей стычке.

Всё это должно прекратиться. И исчезнуть вместе с Алеком.

Делко вырывает меня из раздумий, выписывая пальцем маленькие круги на моем бедре, медленно пробираясь под платье, опасно близко к паху.

Я сосредотачиваюсь на ощущении его пальца так близко к моей близости и бросаю на него взгляд.

Его взор прикован к моим бедрам, он словно загипнотизирован тем, что делает.

— Ты сексуальна, когда говоришь о смерти, — шепчет он своим глухим, слегка охрипшим голосом.

Живот скручивает от его слов, и я улыбаюсь, заинтригованная. Слова, не самые приличные, готовы сорваться с моих губ в ответ. Поэтому я шепчу их, словно пытаясь смягчить их эффект:

— А ты сексуален, когда её несешь.

Моя улыбка гаснет, как только эти слова слетают с моих губ, и я прикусываю щеку, словно заставляя себя замолчать. Внутренности снова переворачиваются, но не так, как мне нравится. Вкус желчи наполняет рот, и содержимое желудка грозит вот-вот вырваться наружу.

Нет…

Очередной спазм сотрясает меня.

Нет.

Я резким движением распахиваю дверь и спрыгиваю с его колен, вылетая из машины.

Делко слишком удивлен, чтобы меня удержать.

Я бросаю туфли на асфальт парковки и бегу, босиком, за ближайший столб.

Еще один спазм скручивает живот, и я опустошаю желудок прямо на пол.

Черт возьми!

Я краем уха слышу, как Делко возится в машине, прежде чем подойти ко мне. Когда носки его ботинок оказываются в поле моего зрения, я закрываю глаза от стыда и сглатываю, пытаясь избавиться от вкуса смеси желчи и алкоголя.

Его рука на моей спине успокаивает, он протягивает мне салфетки и старую бутылку воды, которая завалялась где-то в моей машине.

Я быстро вытираю уголки губ и жду несколько секунд, пока тошнота отступит, прежде чем сделать глоток воды, прополоскать рот и сплюнуть.

Не знаю, что именно довело меня до такого состояния: алкоголь, то, что я нахожу сексуальным его способ избавляться от людей, или то, как я стала соучастницей убийства чуть раньше. Но я испытываю облегчение от того, что хотя бы мое тело не согласно со всем, что происходит. Я выпрямляюсь и вздыхаю, чувствуя, как его рука скользит с моей спины на поясницу.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его обеспокоенным взглядом. Он собирается что-то сказать, но двери лифта в клубе открываются, и оттуда выходит изрядно подвыпившая Келисс, прерывая его на полуслове.

Она быстро замечает нас, и на её лице расплывается широкая улыбка.

Она вскидывает руки вверх.

— Вы здесь! Ах вы, таильщики секретов…

Она запинается, едва не падая на грязный пол парковки. Кое-как удерживает равновесие и, пошатываясь, бредет к нам.

Честно говоря, я ожидала, что она вернется не одна — как это было на Хэллоуине у Купера, — и видя, как она терлась о каких-то парней, я бы поставила на долгую ночь для одного из них.

— Вы где были? — спрашивает она, наваливаясь на заднюю дверь машины и пытаясь её открыть.

Я бросаю неуверенный взгляд на Делко и отвечаю:

— Здесь. Мы не уходили.

Очередной спазм сжимает желудок, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вырвать во второй раз. Келисс опускает глаза; её взгляд падает на лужу за столбом. Я морщусь одновременно с ней.

— Ты как? — спрашивает она, пошатываясь.

Это мне стоит за неё беспокоиться. Я не уверена, что она сможет продержаться на ногах дольше пяти секунд.