Чтение онлайн

— Так… а как же работать? — почесал в затылке Моргулис. — Если никого про эту «кошку», выходит, вообще даже и спрашивать-то нельзя. А?

— А уж это ваше дело, — развел руками Дубов. — За это вам и деньги платят.

— Че-е-го?! — недоуменно вскинул брови капитан Заботин, затем склонился над столом и взглянул на начальника чуть прищуренным взглядом. — Извините, может, я, конечно, чего-то не расслышал или недопонял, но… Чего, вы говорите, нам за это делают?

— Все! — Дубов хлопнул ладонью о стол. — Совещание закончено. Идите, работайте.

Все присутствовавшие в кабинете встали и вышли, оставив начальника наедине с телефоном, на диске которого сиял российский государственный герб. Телефон был предназначен непосредственно для связи с Главком, и потому Дубов, закончив инструктаж сотрудников и оставшись с аппаратом один на один, взглянул на него с нескрываемой опаской.

Задача всем операм города была поставлена. Дело за малым — приступить к ее решению. А как? Известное дело как — привлечь к работе неофициальных информаторов, а попросту говоря, «барабанов». Информаторами люди становились по-разному. Например, иного урку [46] прихватил опер на какой-нибудь мелочовке и отпустил. Но ведь не за просто же так? Вот тот ему теперь и постукивает потихоньку. А бывает, и сами граждане проявляют инициативу в направлении неформального сближения с оперативными работниками. Сердце у них горит от царящего вокруг криминального беспредела. Вот и «барабанят» по зову сердца. Тем более что корысти в этом занятии самая малость. Расчет с «агентурой» в основном велся через стакан. Ну… еще разве если сам по нелепости куда-нибудь влипнешь, есть шанс, что знакомый опер отмажет.

Короче говоря, вошли опера в контакт со своей «агентурой» и поручили «барабанам» прислушиваться, о чем «на улице говорят». Не промелькнет ли ненароком интересующая Главк информация?

Ну а «барабаны», натурально, пошли в народ. И стали задавать народу наводящие вопросы.

Надо ли говорить, что через пару дней «закрытая информация» о существовании в городе загадочной банды стала достоянием всего города? Не надо, нам думается, об этом говорить. Потому как дело это само собой разумеющееся.

А дальше пошел процесс самый естественный: ограбит кто-то овощной ларек — черную кошку на стенке намалюет; квартиру кто-нибудь подломит — непременно котенка черного подбросит; накакает подвыпившая компания отвязанных подростков в пустом вагоне ночного метро — привет вам от «Черной кошки»!

И пошло, и поехало.

У милицейского начальства просто мозги плавиться начали. А что делать? Словом… хотели, как лучше, а получилось, как всегда. И приходилось каждый подобный случай отрабатывать на причастность к нему реальной и все так же остающейся загадочной банды.

Вот поэтому-то и решили Калинин с Заботиным, обнаружившие во вскрытой ими мастерской черного кошака, информацию эту придержать. Может, он там постоянно проживает, а может… может, и на самом деле обнес кто-нибудь эту мастерскую еще до их проникновения и котенка подбросил. Кто знает? А так — заявы нет, и это дело их как бы и не касается. Кому нужна лишняя головная боль?

Моргулис со Страховым вошли в кабинет, где носом в пол лежал закованный в наручники неизвестный субъект. Моргулис наклонился и перевернул его на спину.

— Не-а, — обернулся он к Страхову. — Я его не знаю.

Субъект зашевелился, открыл глаза и шмыгнул носом.

— Ты откуда здесь взялся? — недружелюбно поинтересовался Моргулис.

— Меня Молоде-ец посла-ал… — пустил слезу субъект.

— А зовут тебя как?

— Трофи-им… Мышки-ин…

— Ну что, — распрямился Моргулис. — Надо его к Молодцу вести.

— Он тобой интересовался, — кивнул на Трофима Мышкина Страхов.

— Вот и выясним, зачем.

— А эва?.. — Лобов протянул Моргулису стакан самогона. — Может, употребишь сначала?

— Это обязательно, — кивнул Моргулис и взял стакан.

— Слышь, Петрович, — опера открыли дверь кабинета Молодца и ввели туда зареванного «арестанта». — Это что еще за фрукт?

— А почему он в наручниках? — Молодец удивленно поднял взгляд от каких-то бумаг.

— Так он это… он же по морде меня, — возмущенно объяснил Страхов.

— Почему?

— А хрен его знает. Я сидел в кабинете, он вошел, уселся за стол и колоть [47] меня стал. На причастность к какой-то мокрухе. И еще расчлененку пришить пытался, гад.

— Ага… — сообразил Молодец. — Это значит, он дверью ошибся. Я-то его к Моргулису направил, сказал, что тот ведет допрос. Ну и… суть дела обрисовал в двух словах. Вот, дескать, пусть он посидит, посмотрит, послушает, опыту поднаберется. А он, выходит, не в тот кабинет зашел. А на лбу это у тебя чего? Тоже он?

— Нет, — смутился Страхов. — Это так… при задержании. Подозреваемый сопротивление оказал.

— Задержан?

— А ка-ак же, Петрович! Обижаешь… — не моргнув глазом, соврал Лобов, прекрасно зная, что никто его слова проверять не станет. — В «обезьяннике» парится.

— Это хорошо, — удовлетворенный работой своих подчиненных, кивнул начальник «убойного» отдела. — Значит так… снимите с него наручники.

— А кто он вообще такой? — Страхов освободил запястья пленника от стальных браслетов.

— А это наш новый стажер. Младший лейтенант Трофим Мышкин. Прошу так сказать, любить и жаловать…

— Да что ж это такое?! — возмутился Витя Лобов. — Петрович, у нас тут что — зоомагазин какой, что ли? Полгода назад стажер был, так тот — Птичкин. А теперь вот… Мышкина прислали на нашу голову! Это ж сколько можно?

— Ну… — вздохнул Молодец. — Начальство есть начальство. Ему видней.

— И надолго он к нам?

Молодец посмотрел на стажера, затем обвел взглядом сизые, налитые с перепою хмурые физиономии оперов и философски изрек:

— Время покажет. А пока займите его чем-нибудь. Пусть втягивается.

— Куда? — не понял Страхов.

— В работу, в работу! Куда еще?

— А-а… в этом смысле, — Страхов бросил на младшего лейтенанта не обещающий ничего хорошего взгляд. — Это можно. Это мы запросто.

— Ну и все, — подвел итог беседе Молодец. — Все свободны.

— Петрович, — буркнул Моргулис. — У меня тут пара слов.

— Кроме Моргулиса.