Чтение онлайн

Молодец, Заботин и Калинин спустились на первый этаж РУВД.

— Ну что, Гена, пробил адресок? — открыв дверь, заглянул в дежурку Молодец. — Давай.

— Вот, — протянул Висюльцев ему листок бумаги.

— Нам бы пару ребят в подкрепление, — читал написанный на листочке адрес Молодец.

— Так, а… нету никого, — растерянно пожал плечами Висюльцев.

— Что, вообще никого?

— Вон, только Сан Паулыч.

— И все?

— А в чем дело? — сонно продирая глаза, выполз откуда-то старшина ППС.

— Привет, Палыч, — обернулся к нему Молодец. — Дело есть. Давай, обряжайся и поехали. Если уж, кроме тебя, больше некому.

— Дело… поехали… — бурчал Сан Паулыч, натягивая на себя бронежилет, каску и вставляя магазин в автомат. — Еще неизвестно, заведется ли у Самоделкина его колымага… А как не заведется? На трамвае поедем?

— На такси… — передернув затвор пистолета, Калинин поставил его на предохранитель и сунул за пояс брюк.

Вопреки опасениям, сержанту-водителю Рукодельникову (по прозвищу Самоделкин) удалось-таки завести раздолбанный старый «уазик», и он уже стоял у крыльца управы, прогревая двигатель.

— Я вперед сяду, — сказал раздувшийся от натянутого поверх бушлата бронежилета Сан Паулыч. — А то вы со мной там сзади вдвоем не поместитесь.

— Валяй, — согласился Молодец, уступая ему командирское место и забираясь вместе с Калининым и Заботой на заднее сиденье.

— Ну что, — обернулся назад Самоделкин. — Поехали, что ли?

— Вперед, — кивнул Молодец.

— А куда вперед-то? Может, адресок подскажешь?

— Ах, да… — Молодец вынул из кармана листок с адресом. — Вот держи.

— Улица Кораблестроителей, — прочел Самоделкин. — Это ж аж на Витильевском!

— И что? — насторожился Молодец.

— А бензин? У меня бензину-то… фиг да ни фига. Обсохнем еще посреди дороги.

— Ладно, не каркай, — устраивался на сиденье поудобнее Забота. — Трогай помаленьку.

— Ну, поехали, — Самоделкин со скрежетом врубил передачу. — Только я вам ничего не обещаю…

— Слушай, по-моему, здесь, а? — Витя Лобов, поплутав проходными дворами, еще раз сверился с адресом, который им выдал в дежурной части майор Висюльцев.

— Квартира сорок восемь, — согласился Страхов. — Значит, здесь. Наверно…

Они стояли на четвертом этаже грязной парадной лестницы старого петербургского дома.

— Ну что, звоним? — неуверенно посмотрел на товарища Лобов.

— А если он вооружен? — опасливо предположил стажер Мышкин. — И окажет сопротивление?

Страхов ничего не ответил. Он приложил ухо к облезлой двери.

За дверью слышалось какое-то загадочное натужное гудение.

— Гудит чего-то… — вновь с робостью в голосе отметил стажер.

Страхов вынул пистолет, передернул затвор и взглянул на Витю Лобова с пьяной решительностью во взоре.

— Звони, — мотнул он головой. — Коснись чего, мы его завалим к чертовой матери. И всех делов.

Лобов вдавил пальцем кнопку электрического звонка.

— Открыто! — донеслось из-за двери.

Лобов толкнул дверь, та приоткрылась.

— Волыну-то [56] спрячь пока, — обернулся он к Страхову.

Тот, помедлив, убрал свой ПМ обратно в кобуру.

Опера переступили порог и оторопело застыли в прихожей.

Через распахнутую настежь двустворчатую дверь прихожей была видна просторная комната. Из глубины этой комнаты прямо в туалет, дверь которого была снята с петель и отсутствовала вовсе, тянулась толстенная водозаборная «кишка» от пожарного автомобиля. Откуда-то — по всей вероятности, из кухни, дверь в которую тоже отсутствовала — были проложены магистрали из садовых шлангов.

Посреди комнаты со спущенными штанами стоял высокий, невероятно тощий мужчина с всклокоченной копной волос на голове. В одной руке он держал дюралевую трубу, являющуюся окончанием гофрированного шланга завывающего пылесоса, а другой удерживал внутри этой трубы свой эрегированный член.

Мужчина обернулся к вошедшим, ногой выключил пылесос, бросил трубу на пол и освободившейся рукой указал в ту сторону, откуда тянулись садовые шланги.

— Туда прошу вас, на кухню.

Затем он натянул штаны, застегнул их и, склонившись над листом бумаги, стал делать на нем какие-то пометки.

Ошарашенные увиденным менты послушно прошли на кухню.

— Присаживайтесь, — вошел вслед за ними мужчина, указывая на стоящие возле стола табуретки.

Опера и стажер молча сели.

Хозяин дома открыл навесной шкафчик, достал оттуда три солдатские алюминиевые миски и снял крышку со стоящей на плите огромной кастрюли.

— Тут вообще-то все еще теплое, — обернулся он к «гостям». — Но, если вы любите погорячее, я могу и разогреть. Правда, это займет какое-то время. Так как, разогревать?

— Не обязательно, — уловив запах еды, машинально мотнул головой не жравший трое суток Страхов и громко сглотнул слюну.

— Вот и отлично, — мужчина взял поварешку и стал накладывать в миски некую кашеобразную субстанцию бурого цвета.

— Вот, — он поставил перед каждым по миске и положил на стол три алюминиевые ложки. — Ну а с солью… вот она, на столе. Тут, так сказать, дело вкуса. Досаливайте сами, кому сколько требуется.

— А что это? — ковырнул ложкой в своей миске Трофим Мышкин.

— В основном бобовые, — провел ладонью по всклокоченной шевелюре мужчина. — Ну и… немного корнеплодов. В частности брюквы. В общем, все, что максимально способствует метеоризму. Все хорошо разварено, усваивается сравнительно легко.