Чтение онлайн

Я подошла к нему поближе и в неярким свете свечи увидела свой браслет. Николас вертел его по кругу на своем пальце, забавляясь моей растерянностью.

— Да, это мой. Отдайте, пожалуйста, мне его.

— Как заговорила-то! — Николас встал и сделал шаг ко мне. — А какая у меня будет награда, если я тебе отдам браслет?

— Что вы хотите?

В этот момент я мысленно пожалела, что называла его индюком. Это было слишком мягкое выражение для такого человека, как Николас.

— Ну не знаю… Что у тебя вообще есть?

— Ничего нет.

— Ну тогда браслет останется у меня, — сказал Николас и сделал несколько шагов к лестнице. — Подарю Герде или Грете. Хотя они от меня и так без ума.

— Постойте! — Я догнала его и вцепилась в руку. — Пожалуйста, верните мой браслет!

— Как вы, девушки, любите украшения! Неужели, в мире больше ничего нет, кроме ярких сережек или атласных браслетов? А что бы ты сделала, если бы вместо этой синей вещички я купил бы тебе изумрудное кольцо?

Мои обида и злость выплеснулись в простой фразе, характерной для Юга. Я просто сказала, куда ему нужно отправиться со своим изумрудным кольцом. Николас даже слегка опешил от моих слов, а я прикусила себе язык. Нет, терпению, я еще не научилась. Браслет полетел к моим ногам, а Николас поднимался по лестнице, бормоча себе под нос что-то про своеволие южанок. Я тут же схватила браслет и поднесла к груди. Из глаз брызнули слезы, которые текли и текли, пока я в полной мере не почувствовала, что то, что мне важно, единственная вещь, оставшаяся от моего отца, вновь в моих руках.

Из подвала я вышла с твердой уверенностью, что сегодня же раздобуду карту Севера и прочитаю достаточно информации о том, как мне до него добраться, что можно делать, а что нельзя. Скоро я убегу из этого дома. А когда исполню пророчество, то ни один северянин не посмеет больше издеваться надо мной.

Библиотеку мне посчастливилось найти почти сразу. Она располагалась на первом этаже и была огромной. Это не подвал Эллиота, где находились четыре небольших стеллажа с книгами. Это просторное помещение, в котором стеллажи начинались от пола и заканчивались у самого потолка, на котором были изображены созвездия, которых я не знала. Книги с разноцветными корешками подсвечивались мягким светом так, что можно было прочитать их названия. У свободной стены стояла лестница, с помощью которой можно было добраться до верхних полок. О, это, пожалуй, единственное место в доме, которое я покину с сожалением!

Я провела пальцами по корешкам книг, чтобы убедиться, что они на самом деле существуют, что это не сон, не мираж. Мне захотелось прочитать все эти книги сразу, но я знала, что нахожусь здесь не за этим. Никаких карт я не нашла, зато спустя какое-то время нашла книгу, которую читала Николь и еще пару книг про Север. Их я оставила стоять на своем месте, позаимствовав "Географические открытия" на ближайшую ночь. Перелистывая эту книгу в тот самый первый вечер, я точно видела в середине книги карты, поэтому самое важное решила рассмотреть сегодня. В моей сумке была тетрадка, куда я могла перерисовать и переписать все ценное, что мне встретится. Но прежде нужно помочь Бонни с ужином, отбыть его и не свалиться с ног от усталости до того, как я зайду в свою комнату. Столько ночей без нормального сна, шутки ли!

Я убрала книгу под свою кровать и направилась на кухню. Там кружили чудесные запахи картофельной запеканки и жарящегося мяса. Я не успела и слова сказать Бонни, как в кухню зашел Жан и бросил в мою сторону:

— А ну пошли за мной!

Переглянувшись с Бонни, я почти побежала за мужчиной, у которого был слишком широкий шаг. Если сейчас меня направят опять в темную комнату, я больше не смогу… Это какой-то кошмар наяву. Никаких сил у меня уже не было, чтобы провести там еще и следующую ночь.

Мы подошли к горящему камину. Рядом с ним сидела Николь, как всегда смотрящая журналы. Ее брата рядом не было.

— Николь!

Девушка вздрогнула от лающего голоса Жана. Журнал выпал из ее рук.

— Что, дядя?

— Ты сегодня была в Драконьем дворце?

— Да, мы заезжали пообедать туда.

— Кто это "мы"?

Не нравится мне все это. Даже моя мама, прознав, что я нарушила запрет ходить в Лес, таким тоном со мной не разговаривала. А здесь это считалось нормой. Этот Жан точно психопат. Такой, как он, и человека убить может. От этих жутких мыслей по моему телу пробежала дрожь.

— Я и мои подруги, — произнесла Николь, бросив короткий взгляд на меня.

— И вот этой не было? — спросил Жан, кивнув в мою сторону.

Прекрасно! Меня еще и по имени не называют. "Этой" достаточно одного кивка.

— Была, — уверенно проговорила Николь, и по взгляду Жана я поняла, что в непонятной всем, кроме психопата, викторине, это был совсем неправильный ответ.

— И ты считаешь, что официантам-северянам в этом дорогом ресторане можно обслуживать какую-то южанку?

— Ой, ну я не подумала… Да какая разница!

"Николь, остановись!" — подумала я с ужасом наблюдая, как багровеет лицо ее дяди, но та продолжала говорить про большие чаевые, которые оставила официантам.

— Это я виновата. Николь забыла сумочку в машине, и я посмела зайти в ресторан, чтобы отдать ее. — Не знаю, как я смогла произнести такое. Слова будто сами собой сорвались с моих губ.

— И ты не обедала там?

Какой же правильный ответ? Если соврать, а окажется, что Жану известно намного больше, то несдобровать нам обеим. Если сказать мягкую полуправду, может, все и обойдется.

— Подруги Николь усадили меня за стол, потому что хотели о многом расспросить.

Николь посмотрела на меня с благодарностью, но было уже поздно. Негодование и раздражение Жана чувствовались в воздухе. Он оценивающе посмотрел на меня, и взгляд его переместился на мое плечо. Моя рука машинально потянулась к брошке, но Жан оказался проворней. Одним движением он сорвал ее с платья и бросил в огонь. Я кинулась за ней, готовая голыми руками спасти мою белочку, но Жан крепко держал меня за плечи.

— Смотри. И запоминай. Ты — никчемная южанка. Ты не стоишь и мизинца северянина. Никогда, слышишь, никогда больше ты не будешь обедать в таких местах.

Я смотрела, как синее пламя навсегда поглотило память о друге, и понимала лишь одно: моей ненависти к этому человеку хватит настолько, чтобы отомстить за все, что он сделал или сделает. Сейчас главенствует Жан, но скоро все поменяется. И тогда он ответит за все.

— Это твое наказание, — произнес Жан и отпустил меня. Он повернулся к Николь, которая, кажется, даже плакала и указал рукой на подвал. — А твое ждет тебя внизу.

Николь послушно встала и первой сделала шаги в сторону темной комнаты. Жан последовал за ней и не глядя сказал мне:

— Николас заболел. Ты быстро отнесешь ему ужин в спальню, а потом идешь к себе. И чтобы я тебя не видел до утра. Ужин мне подаст Бонни.

— Слушаюсь, — проговорила я сквозь зубы, все еще неотрывно глядя на синий огонь. Он совсем не грел, такой же искусственный, как и все остальное здесь.

На кухне Бонни собрала поднос для Николаса, причитая про бедную девочку Николь, которой придется провести ночь в темноте. Я ничего не сказала, потому что мне тоже было ее жаль. А вот ее брата нисколечко! Его внезапная простуда — достойная награда за издевательство надо мной. И все-таки, я должна была признать, что пожалела и его, когда увидела при хорошем освещении его красные глаза и опухший нос. А ведь Николас заболел из-за меня, отдав мне свой джемпер. Я взглянула еще раз на него, лежавшего в постели под двойным одеялом, и все равно дрожащим от озноба. Положив поднос с едой и целебным напитком от Бонни, я приложила ладонь к разгоряченному лбу Николаса.