Чтение онлайн

— Если вы… ты захочешь мне рассказать об этом.

— Ты когда-нибудь доешь свой пирожок? Глядя на тебя, я уже второй раз позавтракала. Я всегда, когда нервничаю, много ем. А эту неделю особенно часто. Ты знаешь, я скоро замуж выхожу. — сказала Николь, отправляя в рот оливку. — Мужчина достойнейших кровей… — помедлив, произнесла Николь.

Я поняла, что последней фразой она спародировала Жана и чуть улыбнулась.

— Это же хорошо?

— Ну конечно! — хлопнула в ладони Николь и прикрыла на секунду глаза. — Лучшая кандидатура для меня. Подумаешь, что он возраста моего дяди, зато намного богаче нас. Не слишком красив, но разве в красоте дело!

— Да, дело совсем не в красоте, — подтвердила я.

Глядя на Николь было понятно, что ей особо радоваться нечему. Я видела счастливых невест у нас на Юге, их глаза светились радостью. Девушки как будто парили над землей, готовясь к своей свадьбе. А у Николь был удрученный вид, потухший взгляд, как будто она готовилась к своим похоронам.

— Теперь ты мне будешь помогать в подготовке моей свадьбы, — чуть веселее произнесла Николь. — Возможно, мне даже удастся взять тебя с собой в мой новый дом, и никто не будет запирать тебя в подвале.

— Это отличная идея, — сказала я, но сразу осеклась, подумав, даст ли на это согласие Жан.

Я отправила в рот последний кусок пирожка, чтобы больше не отвечать Николь. Я еще никогда не общалась такими простыми фразами. Похоже, маска на моем лице теперь держится крепко, и совсем другая Леона сидит на этой кухне.

— Пойдем, я покажу тебе сад, — потянула меня за руку Николь, когда заметила, что я закончила с завтраком.

— Я бы с удовольствием, но мне нужно разобрать подвал, — вздохнула я.

— Дядя вернется только вечером. Пойдем подышим воздухом!

— Ну если на чуть-чуть.

Мы пошли в сад, столкнувшись в дверях с Бонни, которая пожелала нам хорошей прогулки. Утренняя прохлада бодрила, воздух был свеж, ветер разносил пряные запахи каких то трав.

— Почему-то я всегда думала, что на Севере круглый год снег и холод…

Я внезапно поняла, что сказала эту фразу вслух, и это было первое, что прозвучало от настоящей Леоны.

— Глупости! Север разный, — запальчиво, с оттенками превосходства произнесла Николь.

— А почему место называется Ледяная Долина? — поинтересовалась я.

— Захотели красивое название и придумали. У нас холодно только зимой, вот тогда все действительно становится похоже на Ледяную Долину. А сейчас лето. Тепло и хорошо. Тепло и хорошо… — она задумчиво повторила последние слова.

"Ну, у нас все равно теплее", — подумала я, обхватывая себя руками, чтобы согреться. Какой-то холодок все же добрался до меня. Мы шли по дорожке, выложенной серым мрамором, а вокруг росли причудливые цветы и деревья синего и все того же скучного серого оттенка. Лишь розы, которые окружали беседку, красиво мерцали розоватым цветом, а тяжелые капли росы, упавшие на лепестки и листья, казались серебряными слезами, отчего розы выглядели немного поникшими. Или мне просто так казалось. Я привыкла к различным оттенкам растений, что мне было очень странно наблюдать скучную монотонность в цвете.

— Как тебе сад? — спросила Николь и остановилась около бледных небольших цветов, похожих на незабудки.

— Очень необычно, — вздохнув, ответила я.

— Да, точное определение. А в нашем саду, в саду нашего с братом детства, были все цвета радуги… И это было так красиво, что я никогда не смотрела на радугу в небе, потому что она была со мной на земле.

— В моем саду тоже было много красок, — воскликнула я, и на глазах появились слезы.

— Скучаешь? — в голосе Николь слышалась грусть.

Такой вопрос люди не задают на Юге. И так понятно, что каждый скучает по прошлому, особенно, когда настоящее преподносит сюрприз за сюрпризом, не всегда, совсем не всегда являющимися радостными и приятными.

— Конечно скучаю!

— Я тоже. Но ты ведь добровольно отправилась сюда, а нас с братом забрали. Наши родители погибли, когда мне было тринадцать, а брату четырнадцать. Ты знаешь, когда мы сюда только приехали, здесь была еще наша бабушка. Только благодаря ей мы не сбежали из этого места, потому что она так любила нас, была так добра к нам. Даже странно, что у нее оказались два сына такими разными. Один, наш папа, был великодушным и отзывчивым. Все южане мечтали работать в нашем доме… А второй — мой дядя. И ты сама, наверное, уже поняла, какой он.

Николь остановилась у синей ели и присела на двухместные качели. Я села рядом с ней, мой взгляд устремился вверх, к небу… А небо здесь было такое же, как и у нас, высокое, голубое, с молочно-белыми облаками, неторопливо плывущими по нему.

— У меня тоже есть старший брат.

Вот опять! Опять я сказала вслух то, что говорить не хотела. Настоящая Леона стала показываться все чаще, а ведь Николь мне совсем чужая. О том, что она из стана недругов, мне почему-то не хотелось думать. Может быть я уже подпала под ее обаяние?

— Надо же, как здорово! Тоже ругаетесь по мелочам?

— Всякое бывало, — неопределенно ответила я.

— Вот и у нас тоже.

— Николь, я пойду, — сказала я, поднимаясь с качелей. — Не хочу бездельничать, когда впереди много работы.

— Ладно. Уговорю дядю сделать тебя моей собственной прислугой. И тогда будем гулять сколько угодно!

— Это было бы здорово, — ответила я и направилась в сторону кухни.

Честно говоря, я злилась… Вот как легко северяне играют судьбами южан, не спрашивая, хотят они этого или нет. Избалованная, маленькая девчонка эта Николь! Конечно, жаль, что она потеряла родителей и росла в этом ужасном доме, но кто дал ей право распоряжаться мной! Злилась и на себя. Ну нельзя быть такой эмоциональной, это может навредить моему делу, моей цели. Скорей бы уехать на Край и никого из этой семейки больше не встречать!

Я зашла в подвал, изо всех сил стараясь, чтобы не хлопнуть дверью. Нет, все-таки я излишне импульсивна, надо сдерживать себя. Как этому так быстро научиться? А ведь, хочешь не хочешь, придется.

Свет включился сам собой, хотя никаких выключателей я не нажимала. Осмотрев все вокруг, я поняла, что проработаю здесь долго. Везде были накиданы большие коробки, полки завалены непонятными вещами, все это оказалось еще и очень пыльным. Я то и дело чихала, пока протирала поверхности коробок и полок. Даже наш маленький подвал был намного чище, чем этот! А еще говорят, что это у нас все грязно и запущено. Я вытерла ладонью пот со лба и порадовалась, что не успела помыть волосы утром после темной комнаты. Конечно, мне до сих пор мерещилось, что кто-то копошился в моих волосах, но это, видно, виновато мое воображение. На самом деле, ничего там нет. Я подошла к стене, за которой находилась моя ночная темница. Ни двери, ни рычага, чтобы стена отъехала, я не нашла. Странное место. Вот так забудет про тебя тот, кто посадил в эту комнату, и ты навеки заперта там. Я поежилась от такой мысли и сделала шаг назад.

— Эту комнату не открыть. Только Жан может.

Николас подошел так неслышно, что я вскрикнула от испуга и неожиданности.

— Как можно так пугать? — спросила я, разворачиваясь к нему, и обнаружила Николаса совсем близко от себя.

— Разве после этой ночи ты еще хоть чего-нибудь боишься?

Вот нахал! Еще имеет наглость спрашивать такое!

— Я никогда ничего не боюсь, — ответила я, стараясь придать своему голосу твердость и решительность, но, боюсь, это прозвучало слишком пафосно, как обыкновенная бравада.