Чтение онлайн

Я сунул в его всегда готовую принимать подачки лапу пятерку.

– На, купи себе новую. Поехали. Нам предстоит похищение.

– Похищение?
– Он переключил передачу и с восторгом посмотрел на меня. Мы чуть не сбили зазевавшегося прохожего.
– Вот повезло! Как в картине с Хамфри Богартом, да? Похищение! Ну и ну.

– Лучше следи за дорогой, - посоветовал я.

– Конечно, но я не каждый день совершаю похищение.

– Да уж, - проворчал я.
– Мы должны похитить двоих людей. По-моему, я вот-вот схвачу за шиворот убийцу.

6

БОЛЬШАЯ УЛИКА

Карсон-стрит была обсажена деревьями, которые давали много тени. Это был скромный район, застроенный во время бума сразу после первой мировой войны. Здесь стояли крытые черепицей бунгало с широкими навесами, огороженными проволокой лужайками и уютными верандами. Завернув за угол, мой возница остановил свою колесницу.

– Здесь?

– Да. Не мешай мне. Я разрабатываю план операции.

– Ого, - протянул он.
– Значит, дело серьезное?

– Ты чертовски любопытен. Парень, за которым я охочусь, похож на моего клиента Джоша Дельброка. Это здоровенный русский, и он вполне может оказаться громилой.

– Кто, Дельброк?

– Нет, русский, - я покачал головой.
– Думаю, это он грохнул Пола Мандерхейма, и именно его видела Сандра Шэйн убегающим с поля брани. Наверное, в темноте она приняла его за Дельброка.

– Ну, и?

– Мы должны его схватить и где-нибудь подержать, пока я не привезу для опознания Сандру Шэйн. Вероятно, она признается, что видела на лестнице не Дельброка, а его.

– Раз плюнуть. С иностранцами не бывает хлопот.

– Мне бы твою уверенность, - угрюмо буркнул я. Откуда-то внезапно донесся громкий баритон, сопровождаемый звуками пианино. Голос был такой мощный, что по спине у меня забегали мурашки. Он пел по-русски. Чистая, как горный водопад, мелодия плыла по улице, эхом отражаясь от тротуаров.

– "Ничего!" - заглушая пианино, гремел баритон. Затем на несколько секунд наступила тишина, и вновь заревел голос.

Вдруг французское окно в коттедже напротив разлетелось вдребезги, как будто в доме взорвалась бомба. Баритон был похож на грохот динамитной шашки. "Ничего", и из окна вылетело небольшое пианино, какие обычно стоят в барах. Оно упало на лужайку перед домом и развалилось на куски. В воздухе, словно зубы пропустившего сильный удар боксера, замелькали клавиши из слоновой кости. Металлические струны взвыли, как живые. В окне появился громадный человек и с обиженным видом остановился над обломками.

– Расстроился, - с сильным акцентом уже по-английски пробормотал он. Затем пнул ногой красную обшивку инструмента и пробил в ней большую дыру. Нужен настройка.

Таксист с ужасом уставился на меня.

– Мы должны его похитить?

Он быстро вытащил из джинс все деньги, которые я ему дал в течение последних тридцати минут.

– Вот, - задыхаясь, он швырнул доллары.
– Я только что вспомнил, что у меня важное дело в Ван-Найс.

– Бросаешь меня?
– Я с улыбкой собрал деньги.

Он задумчиво следил за тем, как я прячу их в бумажник. В его голове шел десятираундовый бой между жадности с осторожностью. Осторожность в конце концов взяла верх.

– Вот она, твоя верность, - насмешливо сказал я.

– Ладно, я - предатель. Пока.

Когда я вылез из такси, он нажал на "газ" и умчался, как бешеный. Я почувствовал себя одиноко, как приговоренный к повешению на пути к виселице. У меня было предчувствие, что Алексей Соронов скоро разбросает мои кишки по лужайке так же, как клавиши пианино.

Ну и ничего. Я расследую важное дело, дело об убийстве. Я перешел через улицу и приблизился к русскому.

– Здравствуйте, - робко поздоровался я. Его голова была почти такой же лысой, как и у Джоша Дельброка, а физиономия - даже шире.

– Ха, - озадаченно произнес он. От его голоса, казалось, задрожал тротуар.
– Вы меня знаете?

– Конечно. Вы - Соронов, киноактер.

– Вы видел меня в картина?

– Много раз.

– Хотите автограф?

– Я - один из самых преданных ваших поклонников, - ответил я.

Он положил свою лапищу мне на плечо. Она весила тонну и едва не переломила мне ключицу.

– Пойдем в дом. Поклонник? Мы выпьем водка. Мы напьемся вдрызг.

Он взял меня и внес в дом, как мальчишка несет коробку кукурузных хлопьев. Я вовсе не хотел идти в гости, но что я мог сделать - у меня не было выбора.

Глава 7

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ ДЕЛА

На плите стоял горшок с каким-то варевом, раковина была завалена немытой со времен Перл-Харбор посудой.

На столе стояла одна пустая и две полные бутылки водки. Алексей Соронов схватил бутылку и, не потрудившись вытащить пробку, просто отбил горлышко. Он рассеянно смахнул на пол осколки стекла и достал бокал, который наполнил до краев.

– Вот, - сказал он.

– Это мне?

– Пей! Ты будет хорошо.

Я сказал, что мне и так неплохо, но мой хозяин не был похож на человека, чьим гостеприимством можно было пренебречь, не рискуя при этом попасть в больницу. Я выпил и тут же задохнулся, чувствуя, как огненная вода жидким пламенем растекается по желудку. У меня сразу же заслезились глаза.

– Хороший пошло?

– Как раскаленная докрасна наждачная бумага, - тихо ответил я.
– Вы вчера ночью много этого выпили?

– Я пью её каждый ночь.

– Чтобы утопить печаль?
– поинтересовался я. Он ответил с достоинством:

– Пупсик, водка столько нет, чтобы утопить печаль русский человек. Русские очень печальный народ. Мы болен меланхолера.

– Особенно вы, - намекнул я.
– Особенно после того, как вас выгнали из "Параметро"?

С несчастным видом русский опять приложился к бутылке.

– Я это не понимай, - с детской простотой ответил он.
– Большой тайна? Этот Мандерхейм, он... Эй, откуда ты знаешь?

– Слухи.

– А, это другой дело.

– Почему Мандерхейм вышвырнул вас?

Его лицо приобрело глубокомысленное выражение.

– Спрашивай свой слухи.

– Нет, - запротестовал я.
– Лучше, если я об этом услышу от вас. Мне нравится ваш голос, - с надеждой добавил я.

– Ха, у меня есть хороший актерский голос. Но мистер Мандерхейм не думать так.

– Почему?

– Потому что я однажды сделал ошибка. Я вошел в его кинопроекционная. Там была темнота. Он крутил новый ролик старый немой фильм, только озвученный.