Чтение онлайн

Внутри было людно. Десятки Людовиков XIII, XIV, XV и XVI степенно танцевали с Аннами Австрийскими и Мариями-Антуанеттами под румбу и ча-ча-ча. Под потолком медленно вращались две цветные люстры, рассыпая радуги по сверкающему вощеному полу.

С чего начать? Альфред посмотрел на платформу, где сидели музыканты, единственные люди без костюмов. Надпись на большом барабане извещала, что музыку обеспечивают «Оле Олсен и его латинская пятерка», но это вряд ли было зацепкой. Никто из присутствующих не походил на инопланетного шпиона.

С другой стороны, Джонс, Коэн, Келли и Джейн Доу тоже не походили на шпионов. Они выглядели почти нарочито обычными. Вот оно: этих типов следует искать в самых неожиданных, самых прозаичных местах.

Довольный своей догадкой, он направился в мужской туалет.

Поначалу он решил, что попал куда следует. В туалете было полно народу. Шестнадцать мушкетеров окружили раковину, жуя гигантские сигары и тихо переговариваясь.

Альфред просочился в их ряды и прислушался. Разговор был многогранным, темы варьировали от оптовых цен на унитазы пастельных тонов до проблемы проведения труб в новой застройке на Лонг-Айленде, со всех сторон окруженной неканализованными улицами.

– Я заявил подрядчику прямо в лицо, – сказал желтоватый, щуплый мушкетер, постукивая сигарой об эфес шпаги, чтобы стряхнуть пепел. – Джо, сказал я ему, как ты можешь ждать, что я проложу трубы, если сам не знаешь даже емкости, не говоря уже о типе – тип мы не будем даже обсуждать – канализационной системы, которую здесь собираются провести? Джо, сказал я ему, ты умный парень. Так ответь мне, Джо, справедливо ли это, есть ли в этом смысл? Может, ты хочешь, чтобы я установил трубы, которые окажутся намного слабее, чем уличная канализация, и стоит новым жильцам спустить воду, как все выплеснется обратно на пол ванной? Ты этого хочешь, Джо? Нет, говорит он, я этого не хочу. Ладно, говорю я, значит, ты хочешь, чтобы я установил трубы намного лучше того, что потребуется канализационной системе, и это добавит ненужную наценку к стоимости домов. Ты этого хочешь, Джо? Нет, говорит он, я этого не хочу. В таком случае, Джо, говорю я, ты признаешь, что это совершенно идиотское предложение? Представь, Джо, что кто-то просит тебя построить дом, но не может сказать, будет ли он стоять на фундаменте из бетона, или из стали, или песка, или шлакобетонных блоков. Именно это ты и просишь меня сделать, Джо, именно это.

Последовало одобрительное ворчание. Высокий, тощий, угрюмый мушкетер прочистил нос и аккуратно убрал носовой платок в дублет, после чего заметил:

– С ними всегда так. Думают, что водопроводчик – волшебник. Придется усвоить, что водопроводчики – простые смертные.

– Не согласен, – возразил только что подошедший гугенот. – Лично я считаю водопроводчиков волшебниками. К нашим услугам – наше американское воображение, наши навыки, наше американское умение зреть в корень. Покажите мне канализацию в новом районе, несуществующую канализацию неизвестной емкости, и я придумаю водопроводную сеть, которая подойдет по всем параметрам. И сокращу издержки.

– Каким образом? – пожелал знать желтоватый, щуплый мушкетер. – Расскажи мне.

– Я расскажу тебе, каким образом, – парировал гугенот. – При помощи моего американского воображения, американских навыков, американского умения зреть в корень. Вот каким образом.

– Прошу прощения, – торопливо вмешался Альфред Смит, увидев, как желтоватый, щуплый мушкетер набрал в легкие воздуха для язвительного ответа. – Не слышал ли кто-то из вас, джентльмены, о призах, которые будут давать за лучший костюм, или о лотерейных билетах, которые раздавали бы при входе? О чем-то подобном?

Повисло молчание: водопроводчики разглядывали Альфреда, жуя свои сигары. Потом гугенот (Колиньи? Конде? де Роган?) наклонился и постучал его по груди.

– Когда хочешь задать вопрос, сынок, сперва найди правильного человека, которому его задать. Это решит полдела. И кого следует спросить про лотерейные билеты при входе? Правильно, привратника. Отправляйся к привратнику – он в костюме генерала Монкальма – и скажи, что тебя послал Ларри. Скажи, что Ларри велел рассказать тебе все про лотерейные билеты, – и, сынок, он расскажет все, что ты хочешь узнать. – Гугенот повернулся к своему рассерженному собеседнику. – Можешь не трудиться, я и так знаю, что ты собираешься сказать. И сейчас объясню, почему ты не прав.

Альфред выбрался из толпы, обстановка в которой накалялась. Только что подошедший с краю гвардеец кардинала мрачно сказал палачу в черном капюшоне:

– Этот Ларри. Зазнайка. Все бы отдал, чтобы посмотреть, как он опростоволосится.

Палач кивнул и задумчиво переложил топор с одного плеча на другое.

– Однажды в санитарное управление поступит анонимный звонок насчет Ларри, они пришлют инспектора, который не берет взяток, и этим все кончится. Любой человек, который покупает трубы на помойке, а затем хромирует их и продает товарищам как новые… – Резиновое лезвие топора за плечом палача затрепыхалось, словно флаг.

– Не знаю ни про какие лотереи, – заявил привратник, раскачиваясь на складном стуле перед входом в бальный зал. – Ни о чем важном мне не говорят. – Он надвинул треуголку на глаза и уныло уставился в пустоту, будто размышляя о том, что, если бы Париж расщедрился на упреждающую информацию, исход битвы при Квебеке мог быть совсем иным. – Поспрашивай в баре. Там засели все большие шишки.

Очевидно, больших шишек собралось немало, подумал Альфред, с извинениями пробираясь по переполненному залу на первом этаже. Кринолины и панье, экстравагантные прически, обтянутые чулками шишковатые колени, покачивающиеся шпаги и напудренные парики заполонили «Февральскую революцию – единственную настоящую революцию! Бар & гриль», и несколько завсегдатаев в потрепанных костюмах и потертых ветровках казались переодетыми для маскарада гостями – обнищавшими, обиженными анахронизмами из будущего, которые чудом попали в имперский Версаль или чванливый, интриганский Тюильри.

В баре Бушке Горовиц, сняв, несмотря на строжайший запрет короля и кардинала, железную маску, принимал членские взносы, делился с облаченной в тяжелую парчу и переливчатый шелк толпой своим мнением о будущем водозаборных колонн и душевых кабин и время от времени, повелевая «повторить», подкидывал вознаграждение бармену, злобному на вид бородатому мужчине в белом фартуке.

Альфред понял, что к нему не пробиться. Он несколько раз спросил насчет «лотереи», не получил ответа и сдался. Требовалось найти шишку помельче.

Кто-то дернул его за рукав церковного облачения. Он опустил глаза и увидел весьма тощую мадам Дюбарри, сидевшую в пустой кабинке. Мадам Дюбарри улыбнулась из-под черной маски.

– Тяпнем? – предложила она. И, увидев его непонимающий взгляд, объяснила: – Ты, да я, да мы с тобой.

Альфред покачал головой.

– Нет, и нет, и… То есть нет, спасибо. У меня, э-э, важное дело. Может, позже.

Он шагнул прочь и обнаружил, что его рукав не сдвинулся с места. Мадам Дюбарри по-прежнему удерживала ткань двумя пальцами – женственно, деликатно, изящно, но твердо.

– Фу, – надулась она. – Вы только поглядите на этого дельца. Нет времени тяпнуть, нет времени на меня, все дела, дела, дела, день напролет.

Несмотря на раздражение, Альфред пожал плечами. Дела его шли не очень. Он вернулся и сел напротив мадам Дюбарри. Лишь тогда тонкие пальчики отпустили его рукав.

У кабинки возник сердитый бородатый мужчина в белом фартуке.

– Ну? – рявкнул он, подразумевая: «Что будете пить?»

– Мне виски со льдом, – сказала дама Альфреду. – Виски со льдом – напиток моей жизни.