Чтение онлайн

Я всегда гордился тем, что принадлежал к команде, которая работала на стартовых позициях мыса. Это была такая захватывающая и значимая работа, и я знаю, как мне повезло быть её неотъемлемой частью. Из тысяч и тысяч людей, трудившихся в программе пилотируемых полётов в Космическом центре Кеннеди, лишь очень немногие когда-либо видели космический аппарат вблизи. Работа каждого была критически важной, и как-то несправедливо казалось, что не все могут лично посмотреть на машину, которую мы отправляли на Луну. Это стало особенно очевидным для меня однажды после полудня, когда мы выкатывали «Аполлон-14» на стартовый стол А.

Когда я шёл к лифту на Мобильной обслуживающей конструкции, меня остановил пожилой мужчина. Это был один из уборщиков.

— Извините, сэр, — сказал он, — не вы ли тот человек, что отвечает за стартовый стол?

— Я не совсем отвечаю за стартовый стол, но отвечаю за уровни конструкции, где находится космический аппарат, — ответил я.

— Ну вот, — продолжил он, — я работаю здесь уже больше двух лет, а космического корабля так ни разу и не видел. Есть ли какой-нибудь шанс, что я смогу на него посмотреть когда-нибудь?

Мне сразу стало немного неловко за этого старика — будто мы несправедливо обходили его стороной.

— Сколько уборщиков работает вместе с вами здесь? — спросил я. Он ответил, что всего десять.

— Хорошо, в какое время у вас перерыв? — В два часа, сказал он.

— Договорились, — сказал я. — В два часа приходите вы и ваши коллеги на уровень 4С, там вас встретит один из моих технических руководителей.

Он был в восторге.

Ровно в два часа десять уборщиков вышли из лифта. Мы оформили им всем пропуска на посту мониторинга нештатных ситуаций, почистили их обувь и попросили опустошить карманы. Когда они надели белые халаты, которые мы им выдали, было видно, что они чувствуют себя настоящими учёными-ракетчиками. Думаю, впервые они по-настоящему ощутили, что являются важной частью программы. И это была чистая правда.

В тот день работы было немного, и мы провели для них отличную экскурсию. Спустя годы мне было приятно узнать, что эти ребята до сих пор рассказывают своим детям и внукам о том дне, когда видели корабль, улетевший на Луну.

«Аполлон-13» многому нас научил. После тщательного анализа было решено добавить в космический аппарат третий криогенный бак с кислородом, резервную аккумуляторную батарею для топливных элементов и аварийный запас питьевой воды. А после всей этой истории с корью была введена новая программа — Программа первичных контактов. На все оставшиеся миссии «Аполлон» экипажи с Т минус 21 день уходили в строгий карантин. Они были ограничены жилым корпусом в здании O&C, учебным корпусом, пляжным домиком, лётной полосой и уровнем космического аппарата на стартовом столе А. Соприкасаться с астронавтами разрешалось только необходимому персоналу. Все контактирующие прошли иммунизацию от девяти различных заболеваний и обязаны были сообщать о любых болезнях в своих семьях. Это стало настоящей головной болью. Меня включили в список первичных контактов, и перед каждым стартом мне приходилось проходить двухдневное медицинское обследование. Меня зондировали, кололи, просвечивали рентгеном и осматривали под яркими лампами. Каждый человек из списка первичных контактов обязан был держать медицинскую службу в курсе дел. Была разработана компьютерная программа для отслеживания любого, даже самого незначительного заражения или недомогания. Меня поражало, насколько тщательно за нами следили. Однажды утром мне позвонили и спросили, почему одна из моих дочерей не пошла в школу. Я намекнул, что это скорее личное дело, но от меня не отставали. — Ладно, раз уж вам так нужно знать: у неё менструальные боли. — От этих людей ничего не могло укрыться.

Эл Шепард, без сомнения, нажил себе немало врагов, когда принял командование «Аполлоном-14». Многие считали, что он слишком долго выбыл из ротации и может не справиться. Он не участвовал ни в одном из крупных испытаний и проверок по программам «Меркурий» или «Аполлон», и опасения состояли в том, что он не успеет войти в курс дела достаточно быстро. Но — на удивление — на подготовку в Кеннеди он явился очень хорошо подготовленным. Он изучил все системы и процедуры и был однозначно готов к полёту.

Когда наступил день старта «Аполлона-14», у меня для Шепарда был припасён особый розыгрыш. В свои сорок семь лет он был старейшим действующим астронавтом и вдоволь наслушался подколок на эту тему. Я придумал для старого чудака уникальный «элемент лунного снаряжения» — трость. Мне казалось, это будет действительно смешная маленькая шутка. Но Шепард переиграл меня. Оказывается, в то время в Майами снимался популярный телесериал «Герои Хогана» — комедия о группе военнопленных в нацистском лагере во время Второй мировой войны. Шепард попросил приятеля съездить туда и раздобыть реквизит со съёмочной площадки — пластиковую копию немецкой армейской каски. На лбу он подписал «Полковник Гюнтер Клинк», а по бокам украсил свастиками. Я надел каску — и все буквально умирали от смеха. Очень смешно! Камеры в белой комнате сняли всё это, и трансляция шла в прямом эфире по телевидению.

Руководство НАСА в целом, и доктор Дебус в частности, были в ярости. После старта они навалились на меня как грузовик кирпичей. Скандала удалось избежать, но мне крепко досталось за этот инцидент. За что они все на меня набросились, спросил я? Шепард — вот на кого надо было злиться. Я честно считал, что они переусердствовали. Это была очень смешная шутка, и по сей день та каска с гордостью стоит на видном месте в моей гостиной. Когда кто-нибудь приходит в гости, все непременно хотят её примерить.

Все запланированные после «Аполлона-14» полёты имели ярко выраженный научный уклон. К тому времени на Луне побывали уже шестеро. Мы знали, как туда добраться и вернуться обратно. С тремя оставшимися рейсами в программе на сцену вышла политика. Разумеется, конкретные научные результаты с Луны были крайне необходимы, но все кому не лень начали проталкивать в план полётов свои любимые эксперименты. Борьба за место на борту шла нешуточная.

Для нас в Космическом центре Кеннеди это означало множество аппаратных и процедурных изменений. Нужно было разработать новые испытания для проверки оборудования, а наши ежедневные совещания по планированию превратились в настоящее испытание. Каждый руководитель эксперимента был убеждён, что именно его эксперимент важнейший, и полагал, что график проверки аппарата должен подстраиваться под его требования. Один экспериментатор потребовал, чтобы во время испытания его оборудования в здании O&C все автомобильные двигатели в широком радиусе были заглушены на несколько часов. Скрипя зубами, он в конце концов согласился на то, что охрана закроет парковки с полуночи до начала первой смены.

«Аполлоны» с 15-го по 17-й были рассчитаны на расширенное пребывание на лунной поверхности — по три дня. Ожидалось существенное увеличение полезной нагрузки. Одним из особенно интересных новых грузов стал луноход. Этот электромобиль должен был более чем вдвое увеличить площадь поверхности, доступной для исследования. Он был оснащён телевизионной камерой и ретранслятором радиосвязи, чтобы экипаж мог поддерживать связь с Хьюстоном даже в зоне прямой видимости за пределами лунного модуля.

Луноход был очень остроумным инженерным решением. Двухместный автомобиль с полным приводом прибывал на Луну в сложенном виде, закреплённый снаружи лунного модуля. Передние и задние колёса имели независимое управление. Коричневатые крылья прикрывали стальные сетчатые шины, а тарельчатая антенна, установленная спереди, напоминала перевёрнутый зонт. Хотя в пустынных тренировках использовалась сокращённая версия лунохода, основная часть испытаний и тренировок проходила на мысе, так что мы очень хорошо познакомились с этим маленьким электрическим вездеходом.

За учебным корпусом была создана открытая имитация лунной поверхности, вокруг которой вилась длинная трасса. Её сразу окрестили «Гоночным треком лунохода». Учёные из Геологической службы США совместно с инженерами НАСА воссоздали рельеф местности. Со всей страны завезли грузовики, а то и целые вагоны камней, валунов и вулканических шлаков. Вскоре стало обычным делом видеть астронавтов, катящих на луноходе и останавливающихся для имитации сбора образцов.

«Аполлон-15» оказался самой успешной миссией на тот момент. Говорят, что мы выдали Ирвину и Скотту увеличенные водительские права, а Элу Уордену — маленькую записную книжку с картинками из Playboy, но, честно говоря, я этого уже не помню. Много лет спустя Уорден вспоминал, что спрашивал меня, как я собираюсь вытащить их в случае аварийной ситуации. Помахивая в руке большим гаечным ключом, я пообещал выбить им окно.

С более расслабленным графиком запусков большинство из нас наконец смогли снова уделить время семьям. Домашние ужины вернулись в нормальный режим, и я взял семью в расширенный отпуск на Флорида-Кис. Впервые за долгие годы у меня появилась возможность участвовать в школьных делах. Мои дочери были подростками и играли в школьных спектаклях и других мероприятиях. Я был рад тому, что наконец могу снова стать частью их жизни. Моя младшая дочь играла в оркестре, и меня записали торговать хот-догами и газировкой на школьных футбольных матчах. Нас называли «родителями оркестра», и наша задача состояла в том, чтобы собирать средства на форму и инструменты. North American должна была стать головным подрядчиком предстоящей программы «Шаттл», и я с нетерпением смотрел на многие годы вперёд в пилотируемой космонавтике. Это было по-настоящему хорошее время в моей жизни, и будущее выглядело очень ярким.