Чтение онлайн

Свою так называемую паранойю, что Эдвард Дэвис продолжает призрачной дымкой находиться вокруг меня, я не говорила никому.

Сегодняшний день считается и смертью матери Эльвиры и Эдварда. Я не стала напоминать об этом Эльвире. Она уже несколько лет не зацикливается на этой дате, поэтому мои мысли уносят меня к Эдварду, который сейчас вдали от меня, и я не знаю, как он себя ощущает, когда настает эта дата. И вообще, знает ли он, что у него родилась племянница? Я не спрашивала у Эльвиры, общается ли она с Эдвардом, знает ли, как он живет. Я не спрашивала об этом и Джона. Я ни с кем не говорю о нем, кроме себя самой, а мое окружение даже не пытается мне рассказывать о нем. Эдвард словно испарился, будто его никогда не было. Я обучаю себя не интересоваться его жизнью, не ходить туда, где был он. На это приходится вкладывать титанические усилия.

Прошло почти три года, но этого времени мне не хватило, чтобы хотя бы на шаг сдвинуться от Эдварда и перестать думать о нем так часто. Я так и думала, что мне потребуется на это вся жизнь, потому что он отравил ее собой, и теперь для меня больше никого не существует, кроме него.

Сентябрь всегда означает новые начинания. Жизнь словно меняет свое русло и настраивается на иной лад, подражая изменчивости природы. Особенно это касается студентов, которые снова заполнили собой весь двор университета. Если летом после сдачи сессии можно расслабиться и бездельничать, то с первого сентября организм готовится к напряжениям. По крайней мере, перед лекциями студенты выделяют время на долгожданные встречи: все обнимаются, ведут оживленные беседы и много смеются после летнего отдыха. Все в быстром темпе делятся впечатлениями и историями, как они провели это лето, словно на это дело больше не выделится время. Так или иначе, атмосфера вокруг меня меняется, и с первых минут я погружаюсь в учебу.

Стоя перед стендом с расписанием, я нацепила на нос очки. У меня ухудшилось зрение, и теперь видеть самостоятельно вдаль для меня тяжело выполнимая задача. Тем более прочитать мелкий шрифт на стенде, который висит слишком высоко для моего роста. Я вытащила мобильник и открыла камеру, увеличивая нужный лист, где находится расписание моей группы.

– Элла!

Я чуть не уронила телефон, когда услышала за спиной восторженный визг и резко повернулась. На меня с объятиями набросилась Аманда – староста нашей группы и по совместительству племянница ректора нашего университета. Я бы не сказала, что она вся из себя из-за таких родственников в семье. Она не ведет себя высокомерно, но любит влезать в дела, которые ее не касаются или которые у нее не получаются, но она всеми силами доказывает обратное. Так она притягивает к себе активной и живой энергетикой. Аманда – яркая, стильная блондинка и любит быть в центре внимания. Она не эгоцентрична, а наоборот, помогает каждому нуждающемуся. Именно за это качество группа и выбрала ее старостой, а не потому, что в университете Аманду знает каждый преподаватель только потому, что она племянница высшей иерархии.

– Привет, красотка! Рада тебя видеть! – продолжала она восклицать, пока осматривала меня, держа за плечи.

Я слабо улыбалась и кивала ее словам, поправляя свои очки, которые чуть было не выпали, когда Аманда зажала меня в своих объятиях. Девушка очень эмоциональная и возбужденная, и, наблюдая за ней весь год, я не могу даже полагать, что у нее есть какие-то рычаги, которые могли успокоить ее пыл хотя бы на мгновение.

– Я тоже рада тебя видеть, Аманда.

– Как ты? Как отдохнула?

– О, знаешь, здорово. Я слетала в Чикаго к родственникам и хорошо провела время.

– Правда?! Я очень рада!

На самом деле нет. Никуда я не летала, и уж тем более у меня нет родственников в Чикаго. Я это придумываю, чтобы на фоне других студентов не казаться странной и не выделяться. На учебе лучше быть как все, чтобы к моей персоне не было лишнего внимания. И чтобы за моей спиной не начали шептать о том, какая я странная. В университете я никого не отталкиваю и не замыкаюсь в себе. Хотя лишние знакомства не нужны были, но мне пришлось перешагнуть эту границу и участвовать во всех активных мероприятиях и даже посещать студенческие вечеринки. Естественно, посещала я их только вместе с Брук.

– А я в этом году скучно провела отдых. – Она пренебрежительно махнула рукой и скорчила лицо в недовольстве. – Летала в Грецию с маменькой скучать, пока папочка развлекался тут со своими любовницами. Хотя маме он всегда говорит, что много работает и все ради нас.

Она хихикнула, и я еле сдержалась, чтобы не выставить свое удивление на лице. В богатых слоях общества такое поведение в семье совершенно нормально, и мне приходится учиться относиться к этому так же, как они сами. Мне совсем не хочется, чтобы кто-то узнал о моих внутренних убеждениях и о моей философии жизни.

– Ладно, я не об этом хотела с тобой поговорить. – Аманда обняла меня за плечи и повела в сторону от расписания. – Мне очень тяжело справляться одной, и мне нужна помощница. Новый заместитель.

– А чем тебе старая не угодила?

– Она совершенно безответственная.

– Кажется, вы были подругами.

– Забей на это дело. Мне бы очень хотелось, чтобы ее место заняла ты.

Я прочистила горло и вздохнула.

– Аманда, это не лучшая идея.

– Я тебя записала. Увидимся на лекциях! – крикнула она, уходя.

– Но…

Я раздраженно выдохнула, когда Аманда скрылась за поворотом и снова поправила очки.

Это зависит от моего возраста или я действительно отличаюсь от своих однокурсников? Я поступила позже их и старше максимум на два года. Это небольшая разница, но почему-то все чаще чувствую, что эмоциональным интеллектом мы точно отличаемся. Я более серьезная и спокойная, даже, наверно, занудливая, когда все остальные болтают без умолку о всякой ерунде и постоянно возбуждены. Вот уж действительно студенческие годы. Видимо, этот этап я уже пропустила и не смогу быть такой. Или это зависит от моего нынешнего положения в жизни? Я просто психологически сломлена, в отличие от однокурсников.

Толкотня в коридорах университета после лекции – обычное явление. Но меня это до сих пор раздражает, поэтому я быстро выбегаю на улицу и дышу полной грудью там. Хотя двор тоже полон бродячими студентами, но тут хотя бы никто не врезается друг в друга. За год я даже никогда не посетила столовую университета, зная, что там на каждой перемене творится хаос. А его мне достаточно в жизни. Я просто захожу в кафетерий напротив кампуса и перебиваю аппетит карамельным латте.

И я хожу не одна.

– Первое сентября, а уже заваливают темами для проектов. Ужас!

Брук обняла меня и выдохнула.

– Ты наверняка рада этому.

Подруга укоризненно на меня посмотрела, заставив усмехнуться.

– Да брось, тебе всегда нравились проекты. Это означало, что ты возьмёшь отличную оценку, когда представишь свои собственные идеи дизайна одежды. Ты сейчас раздражена и ничему не радуешься, потому что в разрыве с Джоном.

– Всегда обожала тебя за логичный склад ума, подруга, – пробормотала Брук и зашагала к воротам.

– Вместо того, чтобы мучить друг друга, пошла бы и поговорила с ним, – заговорила я, когда нагнала ее.

– Ни за что я не сделаю первого шага к примирению.

– Зато ты делаешь первые шаги к ссоре.

Брук резко остановилась, что я врезалась в нее. Ее лицо выражает злость, но я не собиралась забирать свои слова обратно, чтобы успокоить подругу, поскольку полностью права.

– Ты вообще за кого? – сощурив глаза, спросила она, скрещивая руки на груди.

– Я за то, чтобы вы, наконец, перестали ссориться по пустякам.