Чтение онлайн

Вот всё-то ему надо знать!

– Чтобы вшей не было, - расслабленно ответил я, смазывая волосы смесью. – Я сейчас мозоли буду обрабатывать. Поможешь?

– Мне… это… некогда, – робко проблеял Арант, глядя куда угодно, но не на меня. Его лицо налилось краснотой так, что горели даже уши.

– Некогда? – разочарованно вздохнул господин в моем лице и повертел лодыжкой, чтобы оценить фронт работ. – Мне придется вылезать, сидеть враскоряку… Я этим редко занимался - для подобного у меня была работница. Самому будет сложно. Для тебя тут дел на пару минут, может, всё же поможешь?.. Да ты чего в одежде стоишь? Жарко же.

– Нет-нет! – Арант даже головой помотал для убедительности.
– Я… это… пойду, да?

Я милостиво разрешил и вмиг остался в одиночестве. Мозг, разленившийся от жары, вина и вожделенной ванны, переваривал вторжение очень медленно. Что Арант при виде меня невероятно смутился, а вовсе не терпел жару, до меня дошло только после того, как пришло время смывать маску. Да и днем он явно расстроился, когда я букет изодрал, потом мы ходили вместе по рынку полдня… По его, между прочим, приглашению.

Смутные подозрения, что синюю окраску носила не только его форма, вновь подняли голову и укоренились, получив подтверждение. Не ради ли моей голой тушки он ввалился в парилку? Но тогда почему так отводил глаза? Сам обалдел от своей смелости?

– Н-да… Я, дурак, еще о помощи просил, - пробормотал я и от шока допил вино одним глотком. – А ведь казался нормальным мужиком. Жениться обещал… Может, он пансексуал?

Решив, что спиной к Аранту больше поворачиваться нельзя, я нырнул под воду. У меня еще на очереди был маникюр, педикюр со сложным удалением мозоли, полбутылки вина, недоеденные креветки, так что разлеживаться не следовало. А мудрец Порядка мог лететь куда-нибудь подальше. Этому сизокрылому голубю с моей стороны ничего не светило. Вот ведь не было печали! Теперь надо будет следить, чтобы случайно не подать какой-нибудь сигнал. Он ведь всё равно мужик. Мы же любой чих со стороны понравившейся особы можем истолковать в свою пользу!

* * *

– Ну? – нетерпеливо спросила Зденька, когда Арант, прижимая к себе злополучную рубашку, не вышел – вывалился из бани. – Что так тихо было?

– Не нукай! – хмуро ответил Арант и обвел взглядом собравшихся на пороге баб.
– Зачем вы меня втолкнули?

– Ты ж жених! – сказала Годана. – Вроде как случайно глянуть на невесту разок не возбраняется! Нам же нельзя! Вдруг она и правда мужчина?

– Не возбраняется! – передразнил Арант и швырнул Зденьке рубашку.

Зденька ловко поймала её на лету, закинула на плечо и уперла руки в боки.

– Так чего так тихо было? – еще раз спросила она. – Это он? Парень?

Арант вспомнил изящные пальцы, обхватывающие кубок с вином, вспомнил густую белоснежную пену, в которой, точно в облаке, сидела Тэхон, вспомнил собственное волнение из-за понимания, что там, под этим белым, прячется полностью обнаженное девичье тело… И невозможное спокойствие, с которым была высказана просьба о помощи. Ни одна обнаженная женщина, даже сумасшедшая, никогда бы не встретила мужчину так безразлично! 

– Не знаю! – в отчаянии выпалил он.

Бабы оторопели.

– Это как? – озадачилась Зденька. – Тэхон в шубе моется, что ли?

– В пене! – ответил Арант. Он еще никогда не чувствовал себя таким дураком. – Помните кадушку? Она вся в пене! Целое облако густой пены! И Тэхон внутри – только голова да руки по локоть торчат. Сидит, пьет вино с креветками, лицо какой-то зеленой гадостью мажет. Не лезть же мне внутрь?

– Точно девка, - уверенно сказала Зденька. – Такое только знатная девушка могла выдумать.

– Ага, - кисло сказал Арант. – Тогда чего она меня просила остаться и помочь с мозолями? Даже ногу вытащила. И это было не бесстыдное приглашение. Тэхон говорила… говорил… Тьфу! Голос у Тэхон был очень спокойный, и он… она… Тэхон… Короче, у Тэхон были служанки для этого! – раздраженно выпалил Арант. А через несколько секунд задумчиво добавил: - Мозоли на пальцах и впрямь выглядели ужасно… Зря мы так долго ходили по рынку.

– Ну да, тогда парень, - согласно кивнула Годана. – Что мы знаем о том, как моются заморские господа? Может, у него на родине все мужчины так делают?

– Девка это! – разозлилась Зденька. – Где это видано, чтоб мужики прихорашивались?

– У них, видать, и видано! Да Тэхон и не прихорашивается, а мозоли и шелушения лечит. Ты эти руки видела? Они же в клешни превратились! – отбила Годана. – Тут любой взвыл бы! Так что Тэхон – парень.

– А я говорю, девка! – уперлась Зденька.

– Парень!

– Девка!

Арант с тяжелым вздохом развернулся и пошел прочь. В голове у него царил жуткий кавардак.

Светозар Людотович был не только крепким стариком, но еще и умным человеком. Он послушно пил все отвары до последней капли, соблюдал постельный режим, а потом, после выздоровления, еще несколько дней не покидал покои, чтобы не напрягать сдавшее сердце.

Но суета с моей методикой мимо него не прошла. Он прекрасно видел толпы лежачих голопопых людей, как, впрочем, слышал и песнь Мороза, которую они распевали, заткнув глаза и уши.

Поначалу, наряду с остальными, он отнесся к креативной методике скептично. Он был человеком умным, пожившим и многоопытным, к тому же пребывающем на посту главы Дома уже не один десяток лет. Он всё проанализировал и быстро сообразил, что выздоравливают чаще всего те, кто пел внутри закрытых комнат и молельном зале, рядом с которыми видели меня.

Именно так я объяснил себе его подозрительно пристальное внимание и осторожные расспросы. А когда Светозар окреп и смог передвигаться между этажами терема, то мне и вовсе показалось, что этот старик, так сильно похожий на Пересвета, только с тяжелым немигающим взглядом – моя тень. Он следовал за мной всюду, мягко и ненавязчиво, но постоянно и неотвратимо, словно ангел смерти. А поскольку он был здесь самым главным, то я не смог просто взять и запереть перед ним дверь снадобницы.

Драгоценный шприц с иглами вместе с оставшейся партией сыворотки пришлось отдать на сохранение господину Чану и, скрепя зубами, сворачивать производство. Хорошо еще, что окончательное выздоровление Светозара Людотовича совпало с концом эпидемии, потому что иначе этот старикашка непременно схватил бы меня за руку. Но поскольку у него это не получилось, то он просто приклеился ко мне банным листом и своими вопросами потихоньку выедал мозг чайной ложечкой.

– Значит, вы Тихон Викторович, происходите из знатного рода? – как бы между прочим спросил он меня, подсев за обедом за мой стол. – Обычно среди господ лекарское дело считается черной работой. Как так получилось?

– Моя матушка была ильпхэ, лучшей актрисой императорского театра, - сказал я устало и, опустив глаза в тарелку, посмотрел на картошку. Картошка посмотрела в ответ недовыковыренными глазками. – А отец был хвараном, воином из знатного рода. Они не состояли в законном браке, но любили друг друга. Обычно люди моего происхождения идут по материнскому пути, но отец не пожелал видеть своего отпрыска за подобными занятиями. Меня забрали в клан, выучили лекарскому делу… Затем так получилось, что я остался последним сыном отца. Пришлось готовиться к роли наследника. Но враги нашего клана похитили меня и сестру. Отца убили… Дальше вы знаете.